Прошло несколько лет. Больница под руководством Мирона изменилась не сразу, но заметно. Обновили часть оборудования, навели порядок в операционном блоке, ввели двойной контроль расходных материалов. Молодые врачи сначала ворчали на лишние подписи и проверки, потом привыкли. Когда после очередной ревизии всё снова сошлось до последней цифры, Оксана Григорьевна сказала новой сестре:
— Запомни, девочка. Чистота в медицине — это не только вымытые руки. Это ещё и честные документы.
Она осталась работать дольше, чем собиралась. Говорила, что уйдёт, когда окончательно убедится: в отделении выросли люди, которые не позволят повториться старой истории. Мирон каждый раз отвечал, что без неё отделение будет держаться хуже. Она отмахивалась, но уходить не спешила.
Программа выездной хирургической помощи тоже постепенно заработала. В посёлках появились чёткие инструкции: при каких симптомах звонить, кого вызывать, как быстро перевозить пациента. Несколько раз Мирону приносили отчёты о спасённых больных с острым аппендицитом, прободной язвой, травмой живота. Он подписывал бумаги спокойно, но потом, оставаясь один, долго смотрел на строки. В каждой такой истории ему чудилось, что где-то в прошлом маленькая Олеся получает шанс, которого у неё не было.
Дома жизнь шла своим шумным, неровным порядком. Дарина продолжала держать лавку, хотя теперь могла бы работать меньше. Она говорила, что травы — это не товар, а память о бабушке, и Мирон не спорил. Назар рос серьёзным, немного упрямым, с привычкой защищать младшую сестру даже тогда, когда Надя вовсе не нуждалась в защите. Надя, в свою очередь, быстро научилась командовать всеми в доме, включая большого брата, и делала это с таким обаянием, что сопротивляться было трудно.
По воскресеньям, когда у Мирона не было срочных вызовов, они гуляли в городском парке. Это был обычный старый парк с аллеями, облупившимися лавочками, фонтаном, который работал не всегда, и продавцом воздушных шаров у входа. В тот день стояло тёплое воскресенье. Листья уже густо шумели над дорожками, солнце ложилось пятнами на гравий, Надя тянула Мирона к качелям, а Назар делал вид, что качели ему неинтересны, хотя всё равно шёл рядом.
У старого фонтана Мирон вдруг остановился. На скамейке в тени сидела пожилая женщина в потёртой цветастой шали и крошила хлеб голубям. Сначала он не понял, что именно заставило его замедлить шаг. Наклон головы? Линия плеч? Тонкие пальцы, бросающие крошки? Потом сердце ударило сильнее.
— Зоряна? — тихо позвал он.
Женщина подняла глаза. Несколько секунд всматривалась, потом улыбнулась медленно, с ясным узнаванием.
— Здравствуй, доктор. Вижу, нашёл свою лавку.
Она перевела взгляд на Дарину, Назара и маленькую Надю, которая держалась за палец Мирона и с любопытством рассматривала незнакомую старушку.
— И свою надежду тоже нашёл, — добавила Зоряна…
