Жизнь без прикрасВ тот октябрьский день я приехал в Лозовецк на похороны Виктора Алексеевича, моего первого мастера. Маленький старинный город на берегу озера. Последние годы наставник жил там у дочери.
Сорок лет назад я явился в литейный цех после техникума, совсем мальчишкой. Виктор Алексеевич брал молоточек, постукивал по отливке и учил слушать: по звуку отличать хороший металл от плохого.
— Слушай, Гриша. Металл не врёт. Это люди врут.
Он заменил мне отца. На похороны я отправился один, рейсовым автобусом, как ездил к нему когда-то. Ни охрана, ни водитель мне были не нужны. Хотелось хотя бы на день остаться тем парнишкой из литейного цеха, а не генеральным директором.
У гроба собралось человек сорок. Почти все — старые литейщики, с руками, от которых металл не отмывается до самой смерти. Меня узнавали, перешёптывались:
— Орлов приехал. Сам генеральный.
А я вспоминал себя двадцатилетним. Виктор Алексеевич однажды застал меня в курилке. Мастеру не выдал, только сказал:
— Сперва научись металл слушать. Потом уж за сигареты берись.
Так я и не закурил. До той ночи.
Поминки закончились, а я всё оставался у свежей могилы под холодным октябрьским дождём. Думал о том, что умер последний человек, который ещё называл меня уменьшительным именем. Когда спохватился, автобус в областной центр уже ушёл. Отправление — в 21:10. Не хватило четырёх минут.
Вечером в Лозовецке такси, как оказалось, не найти. Единственную гостиницу закрыли на ремонт. Я шёл по тёмной улице под дождём, пока не увидел жёлтые окна и вывеску: «Лозовецкий двор». Из ресторана пахло жареным мясом. Можно было поужинать, переждать дождь и вызвать за собой заводскую машину.
Войдя, я занял первый свободный стол, раскрыл меню. И увидел Ирину.
Подойти сразу не смог. Сидел как прибитый к стулу. В небольшом зале, рассчитанном человек на сорок, стояли деревянные столы; над баром висело чучело щуки, на телевизионном экране без звука бегали футболисты. Несколько мужчин пили пиво, отдельно сидели пожилая пара и двое командировочных.
На женщину у окна никто не смотрел. Будто она давно стала такой же частью зала, как щука над стойкой.
За годы разлуки я тысячу раз придумывал нашу встречу — в аэропорту, в театре, на столичной улице. Ирина в дорогой шубе, красивая, счастливая, чужая, держит под руку другого. Для неё у меня было заготовлено, наверное, сто фраз: холодных, выверенных, убийственных.
Инвалидного кресла ни в одной из этих встреч не было.
Её руки лежали на коленях и мелко подрагивали, как у замёрзшего человека. На полу рядом стояла старая клетчатая сумка; на спинке кресла висел обыкновенный зонт. Шубы не было. Колец тоже. И рядом с ней не было мужчины.
Дверь кухни открылась, оттуда вышел подросток с тарелкой. На вид — лет четырнадцати, худой, рослый. Длинный белый фартук промок спереди, рукава были закатаны до локтей. Красные распаренные руки — такие бывают, когда часами стоишь над посудой в горячей воде.
Он принёс котлету с пюре. Поставив тарелку перед Ириной, опустился возле кресла на корточки и ножом с вилкой разделил котлету на маленькие кусочки. Работал бережно и привычно, словно проделывал это ежедневно. Потом вложил вилку ей в ладонь и своими пальцами помог сжать её пальцы на ручке.
Слов его я не расслышал. Ирина улыбнулась мальчику, а я наконец увидел его лицо.
Дома, в старом альбоме, у меня хранится снимок: мне четырнадцать лет, я стою на пирсе пионерского лагеря. Худой, уши торчат, подбородок упрямый, на макушке непокорный вихор. Мать говорила, что он достался мне от деда. Передо мной были те же уши, тот же подбородок и вихор. Подросток поднялся — даже голову он держал по-моему, немного наклоняя влево, будто к чему-то прислушивался.
— Ступай, Гриша, сынок, — сказала Ирина достаточно громко, чтобы я услышал через два столика. — А то снова ругаться начнёт.
Гриша. Она назвала его моим именем.
Мне вспомнилась ночь, лет за пять до её ухода. Мы лежали в темноте, мечтали о ребёнке, а Ира смеялась:
— Мальчика назовём в честь тебя. Будет у меня двое: большой и маленький. Большой всё время на заводе, зато маленький со мной.
— Двое таких в одном доме? Многовато.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.