После приговоров по делу «Круга» случилось то, на что Роман, вероятно, не рассчитывал. Особый статус свидетеля с него сняли, охрана закончилась, а сам он вскоре оказался в розыске. Человек, чьи слова помогли разрушить мощную криминальную структуру, теперь сам должен был отвечать перед судом. Ему вменяли причастность к покушениям, участие в убийстве и незаконный оборот оружия. Вчерашний главный свидетель быстро превратился в обвиняемого.
Показания против него дал бывший соратник Семен Тихоненко по прозвищу Следопыт. Так круг замкнулся. Клешня предал «Круг», Следопыт предал Клешню. В мире, где доверие всегда держалось на страхе, дружбе и выгоде одновременно, это выглядело почти закономерно. Роман мог сколько угодно объяснять себе свой поступок спасением семьи, но теперь тот же механизм повернулся против него. Каждый знал слишком много о каждом, и любое знание рано или поздно становилось оружием.
До 2009 года, когда Коваленко задержали, за ним формально не числилось судимостей. Для человека, который годами находился рядом с крупнейшими теневыми потоками, это казалось невероятным. Он умел не оставлять следов, держался в тени, поручал грязную работу другим, вовремя выбирал слова и людей. Его биография на бумаге выглядела куда чище, чем жизнь, которую о нем рассказывали те, кто знал закулисье. Эта разница между документами и реальностью многое говорила о его осторожности и связях.
Его этапировали обратно в тот самый город, где когда-то он считался хозяином. Теперь он возвращался туда не в сопровождении верных людей, а под конвоем. Следственный изолятор, узкие коридоры, двери с глазками, глухой металлический звук замков — все это стало его новой средой примерно на полтора года. Для человека, привыкшего распоряжаться пространством, выбирать маршрут и отдавать команды, заключение было тяжелым испытанием. Но даже там Коваленко не смирился. Он боролся за свободу теми средствами, которые у него оставались: адвокатами, деньгами, связями и терпением…
