Под удар попали те, кто был связан с ним кровью и памятью. Его брата Тараса пытались убить снова и снова, словно кто-то методично проверял, где у Коваленко заканчивается выдержка. Соратников Романа похищали, били, допрашивали без протоколов, заставляя назвать место, где скрывается Клешня. Никто не делал вид, что это случайные нападения. Все понимали: идет не просто месть, а давление на человека, которого хотели вытащить из укрытия.
Самым страшным ударом стало убийство племянника. Молодой парень находился в доме, где охранял детей Романа, и погиб во время нападения на дом, который должен был оставаться для детей Романа безопасным местом. Это было послание, произнесенное без слов: добраться могут до любого, даже до тех, кого Коваленко пытался держать вне своего мира. Позже избили его пожилого отца, человека, который не имел отношения к преступным делам сына. В окна родительской квартиры стреляли. Граница, за которой война касалась только участников, исчезла окончательно.
И тогда Клешня решился на шаг, который в его прежнем мире считался хуже смерти. Он пошел на сотрудничество со следствием и стал главным свидетелем против «Круга». Для человека, воспитанного на понятиях, это означало перейти черту, после которой назад уже не возвращаются. Роман знал, как назовут его бывшие соратники. Знал, что такое клеймо не смывается годами. Но перед ним больше не стоял выбор между честью и позором. Выбор стал проще и страшнее: либо он поможет уничтожить организацию, либо организация доберется до него и его семьи.
В 2005 году началось громкое дело против «Круга». По масштабу оно стало одним из крупнейших процессов над организованной преступностью в том удаленном регионе. Главной силой обвинения оказались показания Романа Коваленко. Он рассказывал о структуре, о деньгах, о связях, о конкретных эпизодах, о том, кто отдавал распоряжения и кто их исполнял. Говорил много, подробно, иногда холодно, будто разбирал по деталям механизм, частью которого сам долго оставался.
Романа держали под охраной, его место пребывания скрывали. Он стал ценным свидетелем, а значит — живой мишенью. Следствие получило то, чего долго не хватало: человека изнутри, способного объяснить, как работала система. Благодаря этим показаниям ключевые фигуры «Круга» получили серьезные сроки, а сама преступная сеть оказалась обезглавлена. Для обвинения это выглядело победой. Для Коваленко — лишь первой передышкой, потому что он слишком хорошо понимал: в таких историях окончательных побед не бывает…
