Константин вернул кошелёк человеку, который лишил его всего, но вместо благодарности получил предложение жить в заброшенном доме

— Срочно соедините с Довганем. Передайте, что дело касается его матери.

Ждать пришлось долго. Наконец Константин услышал знакомую холодную интонацию, в которой сквозило раздражение.

— Слушаю вас.

— Руслан, это Константин.

Ответа не последовало.

— Мать твоя при смерти, — продолжил он без вступлений. — Пневмония. Нужны антибиотики и врач. Доставить их можно вертолётом.

— Ты что несёшь? — Голос Руслана дрогнул. — Пять лет прошло, как моя мать умерла.

— Нет, она жива. В Затерянково, в твоём доме. Но без немедленной помощи действительно умрёт. Тебе с этим жить. — Константин помолчал, позволяя ему понять сказанное. — И ещё: на чердаке нашлись бумаги. Тебе стоит о них узнать. Черновик того замечательного плана, по которому ты убирал меня из дела.

Молчание повторилось, теперь звенящее, исполненное ужаса.

— Чего тебе надо? — с трудом выговорил Руслан.

— Даю три часа. Здесь должен сесть вертолёт, в нём — лучший врач и всё необходимое. Когда мать окажется в безопасности, получишь оригиналы. До этого они у меня. Выбирай, Руслан: жизнь матери или собственная свобода. Отсчёт начался.

Константин отложил микрофон. Руки у него дрожали. Он взглянул на Ларису и увидел в её глазах одобрение. Она кивнула. Теперь они могли только ждать и надеяться, что в Руслане сохранилось хоть немного человеческого.

На обратном пути расстояние будто менялось. Натруженные мышцы болели с каждым шагом, холод добирался до костей — и дорога тянулась мучительно долго. Но мысли Константина уже неслись впереди него, обгоняя время, и тогда казалось, что возвращение займёт лишь миг. Прилетит ли помощь? Пересилит ли страх разоблачения безразличие к матери, давно вычеркнутой из жизни? От Руслана теперь зависело, появится ли над деревней вертолёт. Константин пытался вспомнить его мальчиком, до предательства, до всего, что произошло между ними. Тот Руслан плакал, когда умерла его собака. Тот делился последним яблоком. Это был тот же человек, которому он сейчас предъявил ультиматум, — и всё же совместить их в мыслях было трудно. Константин снова возвращался к этим воспоминаниям, стараясь найти в прежнем друге хоть что-нибудь, на что ещё можно было надеяться. Неужели от мальчика, которого он знал, совсем ничего не осталось?