— Он видел их вчера утром?
— Заваривал кофе, шутил с сыном, гладил дочь по голове. Потом поехал к тебе.
Вероника положила снимок обратно, будто тот обжигал.
— Я не хочу быть женщиной, из-за которой дети потеряют отца.
— Ты ею и не была. Он сам все сделал.
— А ты как держишься?
— По частям. Сейчас работает та часть, которая должна думать. Остальные пусть подождут.
Вероника потянулась через стол и накрыла ее руку ладонью.
— Прости.
Ирина хотела сказать, что прощать нечего, но не смогла. Эти слова прозвучали бы слишком гладко.
— Нам нужен план, — произнесла она.
— Я слушаю.
С этого момента встреча превратилась в подготовку. Вадим не должен был догадаться, что его раскрыли. Вероника продолжит отвечать, прикрываясь плохим самочувствием. Ирина увезет детей к матери. Каникулы почти начались, сад у Полины работал свободнее, Марка можно было забрать без лишних объяснений. Мария Павловна жила в доме за городом, где давно требовался ремонт кухни; этот повод выглядел правдоподобно.
Вероника сообщит Вадиму, что уезжает на курсы повышения квалификации. Для учительницы это звучало естественно. На две недели он потеряет доступ к обеим женщинам и расслабится. Потом понадобится частный детектив — не для взломов и прослушки, а для законного наблюдения в общественных местах. Даты, фотографии, маршруты, встречи. Если Вадим вел двойную жизнь, он мог вести и третью.
— Третью? — Вероника подняла голову.
— После сегодняшнего я уже ни в чем не уверена.
Ирина вспомнила списание в салоне красоты, которое Вадим объяснил подарочным сертификатом для партнерши клиента. Тогда она лишь спросила, почему подарок чужой женщине покупают из семейных денег. Он ответил, что бизнес требует жестов.
— Он слишком уверенно врет для новичка, — сказала Ирина.
Они просидели почти два часа. Чай остыл, вода в стаканах стала теплой, шум кафе то поднимался, то оседал вокруг них. Ирина замечала мелочи: как Вероника поправляет рукав, когда речь заходит о Вадиме; как отводит глаза, если вспоминает его ласковые слова; как упрямо выпрямляет спину, когда разговор возвращается к документам. В этих жестах было видно, как женщина выбирается из стыда к действию.
К концу встречи Вероника перестала рвать салфетки. Она записывала адреса, даты, номера, вспоминала, куда Вадим ее водил, какие имена называл, что говорил. Ирина поняла: бывшая одноклассница не станет обузой. В ее растерянности уже появилась дисциплина.
Когда они вышли из кафе, Вероника остановилась у дверей.
— Если он позвонит сегодня?
— Скажешь, что плохо себя чувствуешь. Завтра напишешь про курсы. Если приедет — не открывай. Он не станет ломиться, пока уверен, что ты у него в руках.
— Вчера я бы сказала, что он воспитанный.
— Он расчетливый. Это другое.
Они разошлись в разные стороны. Ирина шла к машине и вдруг остановилась. Автомобиль тоже оказался частью лжи. Вадим ездил на нем чаще, называл своим, возил женщин в рестораны, а платежи уходили с ее счета. Она села за руль и впервые подумала, что машина уже не средство передвижения, а доказательство.
Дома Вадим встретил ее в прихожей.
— Ты где так долго?
Ирина поставила сумку на тумбу.
— У врача задержали, потом к маме заехала.
— Что у нее опять?
— Кухню надо делать. Потолок пятнами, трубы старые. Думаю поехать с детьми на пару недель. Они заодно на воздухе побудут.
Вадим не успел скрыть облегчение. Оно мелькнуло на лице быстро, почти незаметно, но Ирина увидела.
— На пару недель? — спросил он уже заботливо. — Ты одна справишься?
— Мама вызовет мастера. Я прослежу, куплю материалы.
— Марку там скучно не будет?
— У него велосипед. У Полины качели. Лето же.
Вадим подошел сзади и обнял ее за плечи. Раньше такой жест мог растопить усталость. Теперь от прикосновения хотелось отступить, но Ирина выдержала.
— Ты у меня умница. Все тащишь.
— Привыкла.
— Я бы помог, но на работе завал.
— Знаю.
Он поцеловал ее в шею и ушел к телефону. Ирина осталась у раковины. Из плохо закрученного крана падала вода, и каждая капля звучала как маленький счет. Муж даже не попытается поехать с ней. Для него дом без жены и детей был не пустотой, а свободной площадкой.
