Лидия Степановна удивлённо всмотрелась в гостей.
— Остап? А вы, кажется, из полиции. Зачем пришли?
— Не сердитесь, — торопливо ответил мясник. — Я увидел, как вы тратите последние накопления, и испугался, что вам угрожают. Мы хотели убедиться, что вы в безопасности.
Женщина тяжело вздохнула и опустилась на стул. Молодые люди продолжали насторожённо смотреть на незнакомцев, но в их взглядах чувствовалась не только тревога — каждый словно ждал от Лидии Степановны решения, можно ли доверять пришедшим.
— У каждого из них своя беда, — тихо начала она. — Одного оставили родные, другой потерял жильё после несчастья, третьего выписали из больницы, а идти ему было некуда. Они не опасны. Они просто никому не нужны.
Она обвела ребят взглядом и, сжав край фартука, продолжила:
— Мой Богдан при жизни тоже помогал тем, кто оказался на улице. Он был пожарным и погиб, вытаскивая людей из огня. Один из тех, кого он спасал в тот день, сейчас сидит за этим столом.
Все посмотрели на высокого широкоплечего юношу, стоявшего чуть поодаль. Тот опустил голову, но пока ничего не сказал.
— После смерти сына в доме стало так пусто, что я не знала, чем жить дальше, — призналась Лидия Степановна. — Тогда я продолжила его дело. Когда-то здесь работало наше небольшое семейное производство. После его закрытия помещение опустело. Я подправила крышу, заткнула щели и устроила место, где можно укрыться от дождя и мороза.
Остапу стало стыдно за собственные подозрения. Все эти дни он представлял угрозы и преступления, а женщина в одиночку пыталась дать отвергнутым людям горячую пищу и крышу.
— Но где вы берёте средства на такие покупки? — осторожно спросил Тарас. — Ежедневно платить за шестьдесят килограммов мяса очень тяжело.
Женщина вынула знакомый тканевый кошелёк.
— Богдан копил эти деньги и оставил их мне на старость. Только зачем мне беречь всё для себя, если сейчас они могут спасти кого-то от холода? Сын поступил бы именно так.
За столом стало тихо. Девушка в инвалидном кресле вытерла щёку ладонью и сказала:
— Если бы матушка не нашла нас, многие не пережили бы эту зиму.
Парень с перевязанной рукой признался, что после производственной травмы остался без работы, а Лидия Степановна помогла ему получить лечение. Другой юноша рассказал, что потерял близких в аварии и именно здесь снова почувствовал себя частью семьи.
У Остапа сдавило горло. Даже Тарас, привыкший видеть человеческое несчастье, молча опустил глаза. Теперь мужчинам стали понятны и ночные походы за вторсырьём, и старые купюры, и неуклюжая ложь о вернувшемся сыне: Лидия Степановна скрывала не проступок, а чужую уязвимость. За стенами стояла ледяная ночь, однако у печи, рядом с кипящим котлом, было тепло не только от огня.
Мужчины не стали мешать ужину и вскоре вышли. По дороге Тарас первым нарушил молчание:
— Никому не расскажем без её согласия. Но оставить её одну с такой ношей тоже не можем.
Остап кивнул. В ту ночь оба дали себе слово помогать Лидии Степановне и тем, кого она называла своими детьми…
