Голодная санитарка спешила на смену, но всё же купила мороженое слепому старику в парке

До чего же похожи на родителей. Пусть всё у них будет хорошо, мысленно пожелал он.

— Доверю, конечно. Даже не сомневайтесь. Ещё сама попрошу с ними посидеть. Если вы согласитесь.

— Я не просто соглашусь, а потребую, чтобы вы оставляли их мне на выходные. А сами с Виктором отдыхайте. Дети — какое же это счастье, Ирина. Спасибо высшим силам, что они теперь есть и в моей жизни.

Аркадий Викторович смахнул с уголка глаза слезу, стараясь скрыть её от Ирины. Не хотелось показывать ни слабость, ни своё одиночество. Хотя какое теперь одиночество? Подрастут эти два сорванца, научатся ходить — ещё сам будешь от них бегать, старый козёл. Он улыбнулся этой мысли, наклонился к коляске и поправил одеяло.

Пусть спят. Этот сон казался ему высшим даром человеку. Потом все вырастают, начинают куда-то торопиться, не понимая зачем и стоят ли эти хлопоты затраченных сил.

— Аркадий Викторович, Виктор говорил, что Роман, тот следователь, который вёл его дело, уволился.

— Да, рапорт написал и уехал далеко отсюда. Говорил, там дядька у него. Хотя мне порой кажется, у таких людей и родственников быть не может.

— Вы ведь понимаете, людей вроде Романа хватает. Только не каждый из них носит форму и имеет власть.

Аркадий Викторович посмотрел на неё с удивлением. Без образования, а рассуждала так, словно за плечами несколько дипломов и прожита не одна жизнь. Пожалуй, после такого поверишь и в то, что человеку передаётся от прошлых поколений. Поверишь во что угодно.

— И хорошо, что не каждый носит форму. А вот из этого мальчонки попробую вырастить генерала. Пока хватит сил, буду воспитывать настоящего кадета, как меня самого растили в академии.

— А девочка? Ей вашего внимания не достанется?

— Как это не достанется? Из неё вырастим боевую подругу, такую, как ты для Виктора. Что, разве плохо?

Оба рассмеялись и тут же сдержали смех: нельзя будить малышей. Они спали, и этот сон был сладок не только им самим, но и родителям, и крёстному. Каждый видел в детях продолжение своей жизни, её смысла.

По дороге домой от ученика Аркадий Викторович зашёл в небольшой храм. Исполнил своё давнее обещание самому себе: поставил свечу за упокой любимых женщин. Затем попросил Господа о лучшем для всех, особенно для Ирины и Виктора.

— Спаси Господи. Раньше я вас здесь не встречал.

Священник заговорил неожиданно. Аркадий Викторович вздрогнул, и несколько капель расплавленного воска упали ему на руку.

— Я сюда почти и не заходил. Только недавно крестил здесь двух близнецов.

— Да, теперь вспомнил, вы были крёстным. Заходите почаще. В воскресенье приходите на утреннюю службу, у нас хор красиво поёт. К Богу надо ходить, поверьте отставному полковнику.

Генерал удивлённо посмотрел на священника, но расспрашивать не стал. Видимо, каждому предназначен свой путь к Богу. Может быть, и ему самому.

— Спасибо. Постараюсь прийти, хотя обещать не буду.

— Обещаний и не нужно. Приходите.

Аркадий Викторович повернулся и вышел. Через открытые церковные двери священник ещё смотрел ему вслед, затем тихо осенил его крестом, пожелав Божьей защиты. Она нужна человеку независимо от того, верует он или нет.

Сам священник тоже пришёл в храм не сразу. Прежде были войны, смерть жены, предательство детей. Он прошёл через это, прежде чем уверовал, принял постриг, простил обидчиков и наконец обрёл покой.

— Господи, помилуй. Спаси и сохрани. А теперь пора и мирскими делами заняться.