— Я вам фотографию покажу, — вдруг сказала Дарина Петровна. — Лариса незадолго до исчезновения принесла. Оставила на столе, словно нарочно. Может, ваш Тарас её узнает. Хотя я всё равно не понимаю, как это может быть.
Она с трудом поднялась, ушла в комнату и вернулась с рамкой. На снимке улыбалась Лариса — красивая, ухоженная, с самодовольным блеском в глазах. Рядом с ней стоял мужчина, обнимавший её за талию.
Олеся посмотрела — и мир на секунду распался.
Это был Виктор.
Её бывший муж. Тот самый человек, которого она видела с Ларисой и детской коляской. Тот, кто сказал ей, что с другой женщиной чувствует себя настоящим мужчиной. Тот, из-за кого она лежала лицом к стене и считала себя бесплодной, ненужной, сломанной.
Олеся не сразу поняла, что плачет. Слёзы потекли сами, горячие, безостановочные. Дарина Петровна перепугалась, засуетилась, стала искать капли.
— Что с вами? Вы знаете её? Или его? Господи, да скажите же!
Олеся с трудом выдохнула.
— Мужчину знаю. Это мой бывший муж. Виктор. Ваша Лариса была его любовницей. Я видела их вместе. У них… у них есть ребёнок.
Старушка застыла, потом медленно опустилась на стул. Капли, которые она держала для Олеси, сама же и выпила дрожащими руками.
— Ещё ребёнок? — прошептала она. — У Ларисы? Значит, она жива? Она просто ушла к нему? А Назар? А я? Мы тут её ищем, глаза выплакали, ребёнок мать ждёт, а она новую семью устроила?
Олеся молчала. Ей самой всё это казалось диким, неправдоподобным, будто кто-то нарочно сплёл их судьбы в один тугой узел.
— Я не знаю всех подробностей, — сказала она наконец. — Но Тарас рассказал, что после аварии Лариса забрала сына, продала жильё, забрала деньги и исчезла. Он инвалид, Дарина Петровна. Много лет не мог подняться, был один. Его приютил Яков Демидович. Всё это время он мечтал найти Назара.
Старушка смотрела на неё тяжело, с недоверием и обидой.
— А почему же он раньше не искал? Если отец, почему не пришёл? Почему мой внук рос без него?
— Потому что был сломлен. Потому что остался без дома, без средств, без сил. Я не оправдываю его полностью. Он и сам себя не оправдывает. Но он любит сына. Очень.
Дарина Петровна поджала губы.
— Любит… Все любят на словах. А ребёнка растила я. Я ночами у его кровати сидела, когда он болел. Я объясняла, почему мама не приходит. Я слушала, как он спрашивает про папу. И теперь должна отдать его человеку, которого ни разу не видела?
— Никто не собирается у вас его отнимать, — мягко сказала Олеся. — Речь хотя бы о встрече. О том, чтобы мальчик узнал отца.
— Нет, — резко ответила старушка. — Пока не будет доказательств, я никому Назара не дам. Моя дочь была… — она запнулась, будто ей самой было стыдно произносить правду. — Лариса была ветреной. Кто знает, кто отец? Не обижайтесь, но я не верю словам.
Олеся кивнула. Возразить было трудно. Дарина Петровна имела право бояться.
Из комнаты выбежал Назар, прижимая к груди робота.
— Вы уже уходите? А загадки? Вы обещали ещё прийти!
Олеся присела и обняла его.
— Я обязательно приду. А сейчас одну маленькую загадаю. Перед обедом лапки мыть велели непоседе. Он мурлычет: «После съем, вот тогда и буду в деле». Кто это?
Назар рассмеялся.
— Кот! Это точно кот! У вас есть кот?
— Есть. Дымок. Серый и хитрый.
— Я хочу его увидеть!
Дарина Петровна строго позвала:
— Назар, не задерживай Олесю Мироновну. Ей пора.
Олеся поднялась. На душе было тяжело: она пришла с надеждой, а уходила с узлом ещё более сложным. Но теперь хотя бы стало ясно, где искать Ларису и через кого можно добраться до правды. У двери она обернулась.
— Дарина Петровна, я вас понимаю. Правда. Но если экспертиза подтвердит, что Тарас отец, вы позволите им увидеться?
Старушка долго молчала.
— Докажете — тогда поговорим. А пока берегите свои обещания. Ребёнок не игрушка…
