Телефон разбудил Олесю в то самое утро, когда за окном еще не успел толком посветлеть день. Она как раз наливала себе кофе перед работой, сонно щурилась на кухонные часы и думала, что сегодня снова придется разбирать чужие бумаги, считать чужие расходы и улыбаться людям, которым до нее не было никакого дела.
Резкий звонок заставил ее вздрогнуть. Чашка дрогнула в пальцах, темная жидкость расплескалась по столу, потекла к краю тонкой горячей струйкой.
Олеся схватила телефон и увидела имя деда.
В груди сразу неприятно сжалось. Степан Лукьянович никогда не звонил так рано без причины. Он вообще не любил пустых разговоров по телефону: считал, что слова надо беречь, как хорошие детали в часовом механизме. Если звонил — значит, действительно нужно.
— Дедушка? — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Олесенька, — произнес он тихо.
Голос был его, но будто не совсем. Слабее, глуше, с какой-то непривычной усталостью. Олеся сразу выпрямилась.
— Что случилось? Тебе плохо?
— Нет, со мной всё терпимо, — после небольшой паузы сказал он. — Ты сегодня сможешь приехать?
— Конечно. Когда?
— Сейчас. Чем раньше, тем лучше. Мне надо поговорить с тобой. Очень серьезно.
Она прижала телефон крепче к уху. На секунду ей показалось, что между словами дед не просто дышит — собирается с силами, будто каждое слово дается ему через внутреннее сопротивление.
— Дед, ты меня пугаешь.
— Не бойся раньше времени. Просто приезжай. И, Олесенька…
— Да?
