До посёлка, где жил знахарь, добираться пришлось долго. Сначала автобус трясся по заснеженной дороге почти два часа, потом Олеся шла пешком, кутаясь в шарф и сжимая сумку под мышкой. На окраине стоял дом, который сразу выделялся среди остальных. Небольшой, крепкий, ухоженный, с резными ставнями, деревянными птицами под крышей и аккуратной дорожкой к крыльцу. Из трубы поднимался дым, в окне горел жёлтый свет.
Олеся остановилась у калитки. Сердце билось так сильно, будто она пришла не к чужому старику, а прямо в прошлое. В голове мелькали беспокойные мысли: что, если это Тарас? Что, если он женат? Что, если счастлив и совсем не хочет вспоминать девчонку, которая не дождалась его писем? А если это вообще ошибка, и она сейчас будет выглядеть глупо перед незнакомым человеком?
Она всё же постучала. Во дворе залаяла собака, послышались шаги. На крыльцо вышел пожилой мужчина с густой седой бородой и внимательными, неожиданно живыми глазами. Это точно был не Тарас. Олеся даже растерялась, не зная, что сказать.
Старик, кажется, понял её смущение и улыбнулся.
— Не стой на морозе, заходи. Раз дорогу нашла, значит, не зря пришла.
В доме было тепло. На стенах висели пучки сухих трав, на столе стояли баночки с кореньями, возле печи сушились варежки. В воздухе смешались запахи мяты, дыма, дерева и чего-то горьковатого, лечебного.
— Звать меня Яков Демидович, — представился хозяин. — А тебя как величать?
— Олеся.
— Ну вот, Олеся, садись. Рассказывай, что привело. Болезнь? Тоска? Или и то и другое?
Его прямота почему-то не обидела. Олеся опустилась на лавку, согрела озябшие пальцы о чашку травяного настоя и вдруг сказала больше, чем собиралась:
— Муж ушёл. К другой. У них ребёнок. А я, наверное, детей иметь не могу. Вот и подумала… Может, вы хоть чем-то поможете.
Яков Демидович взял её ладонь в свои широкие тёплые руки и прикрыл глаза. Молчал долго. Олеся уже пожалела, что начала этот разговор, когда он наконец произнёс:
— Кто тебе в голову вложил, что ты бесплодная? Не вижу я такого. Будут у тебя дети. Сын и дочь. Запомни мои слова.
Она нервно усмехнулась.
— Мне бы вашу уверенность.
— Уверенность не моя, — спокойно сказал старик. — Я тебе сбор дам. Будешь пить месяц, по полстакана перед сном. Но ты ведь не только за этим пришла.
Олеся замерла.
— Почему вы так решили?
— Потому что не о травах ты думаешь. Глаза у тебя всё время в сторону уходят, будто вопрос держишь и боишься выпустить.
Она достала из сумки ту самую бумажку, смяла её в ладони и тихо рассказала про вызов, про мальчика, про старушку, про загадки. Потом произнесла вторую загадку почти шёпотом:
— Сожмёшь её в ладони крепко — всё равно уйдёт меж пальцев…
Яков Демидович не удивился. Только усмехнулся в бороду.
— А, так вот что тебя привело. Эти загадки мне один человек рассказывал. Тарас Савчук его зовут.
У Олеси потемнело в глазах.
— Он жив?
— Жив. Только жизнь его крепко поломала. Был человек деловой, руки золотые, а после аварии в кресле оказался. Полгода назад ко мне добрался. Надеялся, что я его на ноги поставлю. А я не волшебник. Травами боль облегчить можно, силы поддержать можно, но там операция нужна.
Старик помолчал, вздохнул и продолжил:
— Жена его обобрала, жильё продала, дело чужим людям отдала, сына увезла и видеть не даёт. Ему и идти-то было некуда. Я пустил его во флигель. Он человек неплохой, работящий. У меня сарай под мастерскую приспособил, по дереву режет так, что люди дивятся. Дом мой тоже его руками украшен. А загадки — это да, любит он их. То мне загадает, то людям, что за травами приходят.
Олеся вцепилась пальцами в край стола.
— Пожалуйста, отведите меня к нему. Это он. Я знаю, что он.
Яков Демидович посмотрел на неё внимательно, без лишних вопросов.
— Пойдём. Зимой он далеко не выбирается. Во флигеле должен быть…
