С этого дня Олеся взялась за дело с той решимостью, которую сама в себе давно не чувствовала. Она работала смены, спала по несколько часов, а между вызовами звонила юристу, собирала документы, уточняла порядок экспертизы, искала, как законно подтвердить отцовство. Нельзя было просто прийти и выдернуть у ребёнка волос для анализа, но жизнь всё же дала ей случай, которым она воспользовалась осторожно.
Однажды после смены Олеся встретила Назара и Дарину Петровну возле магазина. Мальчик радостно бросился к ней, стал показывать, как робот умеет сгибать руки, а потом снял шапку — на воротнике его куртки осталось несколько волосков. Олеся, разговаривая с бабушкой о кашле и лекарствах, незаметно сняла их и убрала в пакет. Ей было неловко, но она понимала: без точного доказательства Дарина Петровна не поверит, а суд не станет слушать одни воспоминания.
Тарас отдал свой материал для исследования сразу. Результат пришёл не быстро. Эти дни тянулись мучительно. Тарас то надеялся, то мрачнел, боясь, что судьба снова ударит его самым больным. Олеся успокаивала, но сама тоже вздрагивала от каждого звонка.
Когда экспертиза подтвердила отцовство, она плакала прямо в коридоре юридической службы. Не от горя — от облегчения. Теперь у них в руках была не только память Тараса о младенце с молочным запахом, а документ, который невозможно было отмахнуть.
Тем временем юрист помог найти Ларису. Оказалось, она действительно жила с Виктором и их маленьким ребёнком в том же городе. Никуда не уезжала, никого не искала, на заявление матери не откликалась. Назар был для неё неудобным напоминанием о прошлом, а Виктор не хотел принимать чужого мальчика в дом. Поэтому Лариса просто исчезла из жизни старшего сына, переложив всё на мать.
Олеся думала, что после всего Лариса будет оправдываться, плакать, врать, цепляться за права. Но всё вышло страшнее своей простотой. Женщина почти без сопротивления подписала отказ, словно речь шла не о ребёнке, а о ненужной вещи. Судебная процедура всё равно потребовала времени и сил, но при таких обстоятельствах решение оказалось предсказуемым. Ларису лишили материнских прав, отцовство Тараса признали, а вопрос проживания Назара решался уже с учётом того, что отец хотел забрать сына и имел поддержку.
Дарина Петровна пришла на заседание в тёмном платке, с палкой и каменным лицом. Она сидела, слушала, как чужие люди произносят вслух то, что она сама боялась признать: её дочь бросила ребёнка. Старушка не спорила с документами, но было видно, что внутри у неё всё кровоточит.
После суда Олеся подошла к ней.
— Я знаю, вам больно.
— Больно? — тихо переспросила Дарина Петровна. — Это не боль. Это будто всю жизнь неправильно прожила и теперь расписку за ошибки получаю. Я дочь любила, баловала, защищала. А она вот как…
Олеся не нашла слов. Только взяла её под руку и помогла спуститься по ступеням.
В тот же вечер она пришла к Назару. Мальчик сидел на диване с роботом и сразу поднял голову.
— Вы опять к нам? Ура! А Дымка принесли?
Олеся присела рядом и погладила его по вихрам.
— Дымок пока дома. Но у меня для тебя другая новость. Очень важная.
Дарина Петровна стояла у двери, вытирая глаза краем платка.
— Назар, — сказала Олеся мягко, — твой папа нашёлся. Его зовут Тарас. Он всё это время помнил о тебе. Он попал в аварию, долго болел, поэтому не мог приехать. Сейчас он передвигается в кресле, но очень хочет тебя увидеть.
Мальчик замер. Потом его лицо осветилось такой радостью, что у Олеси сжалось сердце.
— Папа живой? Я знал! Я бабушке говорил, что он не мог просто умереть! А мы поедем к нему? Сейчас? Можно сейчас?
Дарина Петровна отвернулась к окну. Плечи её дрожали.
— Бабушка, можно? — Назар вскочил. — Я только вещи соберу! Я ему помогать буду, раз он болеет. Я умею чай наливать и таблетки подавать!
Олеся не выдержала и обняла мальчика. Он пах детским мылом, тёплой кофтой и надеждой, которая только что распахнулась перед ним настежь.
— Мы поедем, — сказала она. — Но не одни. Дарина Петровна, собирайтесь тоже. Вам будет спокойнее увидеть всё своими глазами. И с Тарасом наконец познакомитесь.
Старушка посмотрела на неё растерянно.
— Я? Туда?
— Конечно. Назару вы нужны. И нам всем нужно поговорить по-человечески.
Дарина Петровна постояла ещё немного, потом вдруг выпрямилась, насколько позволяла больная нога.
— Тогда я платок тёплый возьму. И пирожки. Нельзя же к людям с пустыми руками…
