Будущий жених был почти безупречен. Высокий, ухоженный, уверенный в каждом движении. Дорогие часы на руке, спокойная улыбка, ровный голос, умение слушать так, будто собеседник для него важнее всего на свете. Он не суетился, не пытался казаться лучше, чем есть, не перебивал, говорил уместно, шутил точно в нужный момент.
Для любого другого отца такой мужчина мог бы показаться подарком судьбы.
Для Григория он выглядел слишком правильным.
Дамир уверенно держался за столом, легко подхватывал разговоры, с уважением обращался к старшим, помогал расставлять блюда, хвалил дом, но не слишком навязчиво. Даже строгая тетка Милы, которая обычно встречала каждого ее кавалера с сухим лицом и короткими вопросами, к середине вечера уже улыбалась. Родные переглядывались, будто без слов соглашались: Мила выбрала достойного человека.
Мила сияла рядом с ним.
Она смотрела на Дамира так, как смотрят на человека, которому уже мысленно доверили всю жизнь. Иногда поправляла ему рукав, иногда тихо смеялась над его словами, иногда ловила взгляд отца и будто просила: «Ну посмотри же, какой он хороший».
Григорий улыбался ей в ответ. Но внутри все сильнее сжимался.
Он видел мелочи.
Дамир говорил с Милой ласково, но при этом успевал изучать дом. Его взгляд скользил по картинам, по дорогой мебели, по массивным дверям, по лестнице, ведущей на второй этаж. Он быстро запоминал расположение комнат. Несколько раз его глаза задерживались на кабинете Григория. А когда дверь туда ненадолго приоткрылась, Дамир почти незаметно посмотрел внутрь.
Для остальных это ничего не значило.
Для Григория — значило….
