Коля Руденко. Человек, с которым мы вместе начинали в 88-м. Кооперативы, первые деньги, первые структуры. Мы были чем-то средним между партнерами и друзьями.
А потом, в 93-м, у нас был конфликт. Серьезный. Из-за денег и из-за того, как делить влияние.
Мы разошлись. Я ушел в свою сторону, он — в свою. Без крови, но с холодком.
После этого наши пути почти не пересекались. Я слышал, что Руденко расширился. Торговля, потом недвижимость, потом еще что-то.
Стал солидным человеком. Но что именно он делал в последние годы, я не следил.
— Руденко, — повторил я. — И что?
— Три месяца назад он начал присматриваться к тебе, к твоим активам. Конкретно — к складам в промышленном районе и к доле в мясокомбинате. Говорят, хочет выйти в этот сектор, а ты — препятствие. Не прямое, но потенциальное.
— И Кравченко на него работает?
— Не напрямую. Через посредника, того самого Шевченко. Руденко платил Шевченко за информацию о тебе и за определенные действия. Кравченко не знал конечного заказчика. Он думал, что это просто его инициатива — подобраться к дочери Соколенко и использовать ее как рычаг. Но деньги и наводку на тебя он получил через цепочку, в конце которой стоял Руденко.
Я сидел в тишине кухни. За окном темнело. Последние октябрьские деревья стояли голые, черные, на фоне серого неба. Хорошо помню эту картину.
Иногда важные моменты запоминаются именно так. Не как фотографии людей, а как пейзажи.
— Тарас, — сказал я наконец, — это можно задокументировать?
— Полностью — нет.
— Частично?
— Да. Шевченко, если его прижмет следствие, заговорит. Он не из тех, кто молчит до конца.
— Значит, Шевченко должен заговорить, — сказал я.
— Богдан, ты понимаешь, что Руденко — это другой уровень? Это не молодые оборотни в погонах. У него связи, у него деньги, у него юристы.
— Я понимаю, — сказал я. — Именно поэтому я не буду торопиться.
Между первым и вторым актом прошло две недели. Дело против Кравченко и его группы раскручивалось. Савченко работал жестко и аккуратно.
К концу первой недели были задержаны все четверо: Кравченко, высокий нервный парень, плотный мужчина с татуировкой и еще один, которого Марина не видела, но который, по материалам, участвовал в схеме. Гнатюк формально был отстранен от дел и проходил по делу как свидетель.
Дорошенко держал слово. Шевченко задержали на десятый день, когда Савченко получил официальную санкцию. В его офисе в «Кристалле» нашли жесткий диск с материалами еще на восемь жертв.
Общая картина стала ясной. Это была не самодеятельность нескольких молодых сотрудников. Это была малая, но структурированная преступная схема.
Шевченко начал давать показания на третий день после задержания. Сначала осторожно, потом все полнее. Имя Руденко появилось не сразу, но ниточка к нему начала разматываться.
Я наблюдал со стороны, не вмешивался в следственные действия. Платил Романюку, который представлял интересы Марины и нескольких других пострадавших. Давал Тарасу задания по мере необходимости.
Ждал. Ожидание — это часть работы. Самая важная часть.
Тот, кто умеет ждать, выигрывает всегда. Я это знал с девяностых. Марина вернулась из другого города через неделю.
Она не знала деталей. Знала только, что что-то происходит. Что папа решает проблему.
Мы сидели за ужином. Она ела и молчала. Потом спросила.
— Это серьезно? — спросила она. — Они будут наказаны?
— Будут.
— Официально?
— Официально.
Она помолчала.
— Папа, — сказала она наконец, — я видела тебя в ту ночь, когда ты забирал меня. Как ты стоял под фонарем и курил. Ты так не стоишь обычно.
— Как?
— Как будто ты принял какое-то решение. Очень спокойно. Это было… — Она покачала головой. — Немного страшно, если честно.
— Все хорошо, — сказал я.
— Кто ты, папа? — спросила она тихо.
— Настоящий.
Я посмотрел на нее. Думал несколько секунд.
— Человек, который любит тебя, — сказал я наконец. — Это самое главное.
Она кивнула. Не стала давить. Мудрый человек, моя дочь.
На 22-й день после той ночи Шевченко назвал Руденко. Официально, под протокол.
Схема выглядела так. Руденко через посредника заплатил Шевченко за то, чтобы тот вышел на Кравченко и попросил его «поработать по Соколенко».
Целью был компромат, который можно было использовать против меня: либо для прямого шантажа, либо для создания уголовного дела, которое свяжет мне руки и не даст реагировать на деловую экспансию Руденко. По существу, Руденко использовал преступников из правоохранительных органов для атаки на мою семью. Это было элегантно и гнусно одновременно.
Савченко позвонил мне в тот день.
— Богдан Петрович, — сказал он сухо, — показания Шевченко выводят на Руденко. По формальным основаниям этого пока недостаточно для предъявления обвинения. Нужны подтверждающие материалы.
— Они будут, — сказал я.
Это была не пустая фраза. Руденко не знал, что я знаю…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
