В восемь утра я позвонил Тарасу Мельнику. Тарас — бывший опер. Уволился в девяносто четвертом.
Сейчас держит небольшое детективное агентство и делает кое-что еще. То, о чем в агентстве не написано. Мы знакомы двадцать лет.
Он один из немногих, кому я доверяю без оговорок.
— Тарас, мне нужна информация. Срочно, — сказал я, когда он поднял трубку.
— Что случилось?
Я рассказал коротко. Он молчал, пока я говорил.
— Имена есть?
— Пока нет. Молодые сотрудники. Один плечистый, лет тридцать. Светловолосый. Работают как минимум в паре. Возможно, группой. Схема: подброс, шантаж, вербовка.
— Отделение?
— Предположительно, районное. Или работают от него.
— Дай мне день, — сказал Тарас и повесил трубку.
Я не спал. Принял душ, сварил кофе.
Съел что-то. Не помню, что. Думал.
Первый вопрос. Кто они? Второй вопрос. Насколько серьезна их крыша? Третий вопрос.
Что они имеют на других? То есть Марина была не первой? Четвертый вопрос. Чего они хотели от нее конкретно? Последний вопрос был важнее всего. Потому что просто шантажировать студентку-экономиста — это одно.
Но мысль о том, что они могли знать, чья она дочь, и что это была не случайность, а выход на меня через нее, была холодной и тяжелой, как камень. Марина проснулась в полдень. Вышла на кухню в старом свитере с кругами под глазами.
Я сделал ей омлет. Она ела молча.
— Папа, ты не должен ничего делать, — сказала она наконец.
— Я ничего не делаю.
— Ты думаешь. Я вижу, как ты думаешь.
Я посмотрел на нее.
Моя дочь. Умная. Слишком умная.
— Расскажи мне еще раз, — сказал я. — Все. С самого начала. Все детали.
Она рассказала. На этот раз медленнее, подробнее. Я слушал и запоминал.
У меня хорошая память на детали. Еще с девяностых. Машина — серая легковушка.
Из номера она запомнила первые три цифры: 472. Старший — светловолосый, плечистый; на левой руке характерный шрам, идущий наискосок через тыльную сторону ладони.
Говорил с еле заметным акцентом. Не иностранным, местным, деревенским. Как будто давно пытался от него избавиться, но не до конца.
Однажды назвал себя Романом Васильевичем. Вероятно, имя ненастоящее. Двое других моложе.
Один высокий, тощий, нервный. Все время жевал жвачку. Другой, плотный, темноволосый.
Почти не говорил. Просто присутствовал. На правом запястье татуировка.
Что-то синее. Марина не разглядела, что именно. Я записал все это.
Подчеркнул шрам на руке. Шрам — это хорошо. Шрам запоминается, шрам остается.
— Еще одно, — сказал я. — Они что-то сказали про меня?
Марина помолчала.
— Один раз. Тот, высокий, нервный. Он тихо сказал тому, плечистому: «Она же Соколенко, ты понимаешь?» Он думал, я не слышала. Но я слышала.
Вот так. Значит, не случайность. Тарас перезвонил в половину четвертого.
— Нашел, — сказал он без предисловий. — Группа из четырех человек. Официально все числятся в районном отделении полиции, в оперативном отделе. Старший — старший лейтенант Роман Васильевич Кравченко. Ему 28 лет.
Кравченко — уроженец небольшого поселка. Это объясняет говор. Служит в органах четыре года.
— Официально — неплохой послужной список. Несколько раскрытых дел. Неофициально… — Он сделал паузу.
— Неофициально?
— Неофициально я поговорил с одним человечком, который с ним пересекался. Кравченко держит свою маленькую схему уже около полутора лет. Вербовка, шантаж, принуждение.
В основном студенты, молодежь. Иногда мелкие торговцы. В нескольких случаях находили что-то у людей, потом предлагали договориться.
Деньги. Небольшие, по меркам серьезного бизнеса. Но регулярно.
Ребята выстраивают свою маленькую сеть.
— Крыша?
— Вот это интересно. Прямой крыши, похоже, нет. Работают самостоятельно. Но у Кравченко есть связь с замначальника отдела. Некий майор Гнатюк.
Связь неформальная. Они вместе росли в одном районе. Гнатюк не в доле, но закрывает глаза. Прикрывает при необходимости.
— Еще что-то?
— Есть еще кое-что. Кравченко несколько месяцев назад начал работать с одним человеком — Максимом Шевченко. Мелкий делец. Занимается перепродажей информации.
Между ними есть связь. Кравченко поставляет компромат. Шевченко находит покупателей.
— Это уже не мелкое хулиганство, Богдан. Это становится системой.
Я молчал несколько секунд.
— Кравченко знает, чья дочь Марина?
— По моим данным, знает. Не с самого начала, но узнал. Это могло быть частью плана. Подобраться через нее к тебе. Либо получить компромат для продажи. Либо…
Тарас помолчал.
— Либо кто-то заказал.
— Кто мог заказать?
— Пока не знаю. Работаю…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
