Какая ты у нас художница растёшь, папина гордость.
Голос был тёплый, правильно тёплый, с придыханием на «пушистый», с улыбкой, вшитой в интонацию. Оля взяла зайца и посадила рядом с жирафом, к стенке мордой в угол.
— Здравствуйте, — сказала Оксана от двери.
Наталья обернулась. Улыбка не дрогнула. Она перестроилась, как перестраивается машина в потоке, плавно и без рывка.
— Ой, доктор, здравствуйте. А мы тут с Оленькой. Скажите, что там с анализами? Витюша сам не свой, говорит: печень. Я всю ночь не спала.
— Пересдаём. Завтра будет ясно.
Оксана подошла к тумбочке, открыла, вынула флакон-муляж — старый, вымытый, с той же кривой этикеткой, на дне 2 мм покрашенной воды. Повертела.
— Кстати, вот это что?
— Витаминки.
Наталья протянула руку открытой ладонью, спокойно.
— Обычные детские витамишки. Оленька после болезни ослабленная. Педиатр наш участковый рекомендовал.
— Фамилия педиатра.
Пауза — одна секунда, не больше.
— Зайцева из двенадцатой поликлиники. А что такое?
— Ничего. Протокол.
Оксана поставила флакон обратно.
— Они почти кончились, кстати.
— Но я просила Виктора Степановича передать: все препараты в отделении — только через лечащего врача. Передал?
— Передал, конечно.
Наталья прижала ладонь к груди.
— Я всё понимаю. Порядок есть. Порядок. Просто витамины — это же не лекарство, правда? Это как яблочко.
— В моём отделении даже яблочко через меня.
Они посмотрели друг на друга. У Натальи были светло-серые глаза, чистые, как вымытое стекло. Она улыбалась. Оксана не улыбалась.
— Конечно, доктор, — сказала Наталья. — Как скажете.
Она просидела ещё 40 минут, читала Оле книжку с выражением, меняя голоса, поправляла одеяло. Когда Оля потянулась за соком и чуть не опрокинула стакан, рука Натальи метнулась, быстро, точно перехватила стакан в воздухе.
И на одно мгновение, пока стакан был ещё в её пальцах, лицо у неё стало никаким — ни злым, ни добрым, выключенным, как экран. Потом улыбка загрузилась обратно.
— Растяпочка ты моя.
Она поцеловала Олю в макушку. Оля сидела под этим поцелуем неподвижно, глядя в раскраску. И зелёный фломастер в её пальцах не двигался.
Уходя, Наталья бросила взгляд на подоконник, на чёрный горшок. Взгляд длился меньше секунды. Скользнул и ушёл. Но Оксана, стоявшая в дверях, увидела, как Наталья на этом взгляде сбилась с шага на четверть такта. Цок-цок, цок-цок…
