Он давно не пускал её наружу. Теперь выпускал — медленно, осторожно, по капле.
За дверью послышались шаги. В палату вошёл врач в очках, пожилой, сутулый, с папкой под мышкой. За ним показалась медсестра.
— Вы кто такой? — врач нахмурился. — Сюда нельзя.
— Я её сын.
Врач присмотрелся. Видимо, мать говорила о нём. Может, жаловалась. Может, защищала. Потом доктор кивнул.
— Пройдёмте. Здесь разговаривать нельзя.
В кабинете было тесно: бумаги на столе, старые дипломы на стене, выцветшие фотографии, чашка с остывшим чаем. Врач открыл папку.
— Состояние тяжёлое, но не безнадёжное. Перелом шейки бедра, сотрясение, ушибы, рассечение. В её возрасте восстановление будет долгим. Возможно, понадобится операция.
— Делайте всё, что нужно. Средства будут.
Врач посмотрел на него поверх очков.
— Вы понимаете, что это не падение? Её били. Я сообщил в полицию.
— И что?
— Приходил следователь. Осмотрел, сделал записи. Потом написал: бытовая травма, упала у себя дома.
Остап чуть повернул голову.
— Фамилия?
— Игорь Павлович Кравец. Из местного отделения. Я спорил, но вы сами понимаете, как это бывает.
— Понимаю.
Он поднялся.
— Спасибо, доктор.
Врач помедлил у стола.
— Вы будете добиваться правды?
Остап посмотрел на него. Взгляд был спокойным, и от этого спокойствия доктору стало не по себе.
— Буду.
Он вышел из больницы. Назар ждал у машины.
— Как она?
— Плохо. Но жить будет.
— Что дальше?
Остап достал телефон.
— Дальше начинаем работать.
Он набрал номер.
— Гончар, это я. Да, приехал. Нужна встреча. Сегодня. Ты и Тихий. Где?.. Понял.
Машина тронулась к месту встречи в другом городе. Родной городок остался позади, тихий, сонный, ещё не знающий, что его привычный страх скоро сменится другим…
