Она ушла, оставив Марину с Соней и чемоданом посреди раскаленной платформы. Под жарким солнцем Марина зябко повела плечами. Однако идти было больше не к кому: за турникетами по-прежнему махала свекровь, а рядом с ней стоял дядя Витя с привычной сумкой через плечо.
Галина Степановна присела перед внучкой, обняла ее и принялась удивляться, как та выросла. Потом всмотрелась в невестку.
— Что с тобой? Лица нет. В дороге плохо стало?
— Здравствуйте. Здравствуйте, дядя Витя.
Виктор перестал смотреть на пути и широко улыбнулся. Он словно только теперь заметил Марину, хотя все это время стоял в двух шагах.
— А я еще здесь, представляешь. Задержали меня дела. Документы не готовы, одно за другим. На следующей неделе уже точно улетаю.
— На следующей?
— Да, да.
Дольше встречаться с ней взглядом он не стал: полез за сигаретами, занял руки сумкой. Марина не знала, что ответить. Возможно, человек и вправду задержался. Она повторяла это себе, пока усаживала дочь в белый внедорожник соседа, подрабатывавшего перевозками.
До деревни было сорок километров. За стеклом тянулись поля, а затем появились высокие столбы с проволокой и обвивающим ее зеленым хмелем. Соня любовалась этими рядами и прилипла к окну. Марина пыталась смотреть вместе с ней, успокоиться, дать происходящему обычное объяснение.
Люди меняют планы. С документами случаются задержки. Виктор не обязан посвящать ее в каждую подробность своей жизни. Все это звучало разумно, пока перед глазами вновь не появлялась его улыбка на перроне. Он получил деньги, объявил об отъезде, а теперь вел себя так, словно встреча с ней была для него неожиданной проверкой.
Показались деревенские дома. Магазин, почтовый вагончик, водонапорная башня, бывшая школа, где теперь оставались только младшие классы. За годы ее отсутствия кое-что изменилось, но многое узналось сразу: рядом с новой обшивкой стен темнел старый шифер, через несколько дворов стоял заколоченный дом.
— К нашему дому сначала поверните, — попросила Марина водителя.
— Да куда спешить? — вмешалась свекровь. — Сперва ко мне. Поедим, Соня голодная.
— Я четырнадцать часов добиралась, Галина Степановна. Мне нужно увидеть, что я купила.
Разговор в машине оборвался. Свекровь помолчала, потом разрешила ехать дальше так, словно решала вопрос, который до этого уже считался закрытым.
Улица кончалась у склона. Ниже был овраг, за ним — луг. Марина вышла из машины и сразу увидела знакомую коричневую крышу. Через два двора справа стоял дом со снимков: белые окна, светлые стены, те самые флоксы. На веревке сушились детские вещи, возле калитки был прислонен велосипед.
— Вот он! — выдохнула она.
Облегчение пришло такое сильное, что на миг стало стыдно за все подозрения. Но водитель посмотрел туда же и сказал:
— Это Руденко живут. Хорошо они дом отделали…
