Она завела с ним оживлённый разговор, расспрашивая про машину, про маршрут предстоящей поездки к банкетному залу, отвлекая его внимание достаточно долго, чтобы Виктория, воспользовавшись моментом, могла обыскать бардачок автомобиля. Там, среди дорожных карт и салфеток, она обнаружила запасной комплект ключей от машины Максима. Очевидно, водитель хранил их на всякий случай. Дрожащими пальцами она вставила ключ в замок багажника, и крышка со щелчком поднялась, открывая взору именно то, о чём предупреждала таинственная незнакомка на перекрёстке.
Небольшой потрёпанный чемодан лежал под пледом, аккуратно уложенный в угол багажного отделения. Виктория откинула плед и, чувствуя, как руки трясутся так, что она едва справляется с молнией, расстегнула чемодан. Внутри обнаружилась женская одежда, явно предназначенная для беременной: свободные платья и растянутые на животе брюки, несколько распашонок и чепчиков для новорождённого. Рядом лежала маленькая пелёнка с вышитыми незабудками; всё было аккуратно завёрнуто в целлофан.
На самом верху лежал конверт с деньгами. Там была довольно внушительная сумма, судя по толщине пачки купюр, и записка, снова написанная тем же почерком. «Даша, здесь на первое время. Тут гораздо больше, чем обычно, потому что скоро всё изменится. После свадьбы я оформлю развод с этой дурочкой в течение полугода, чтобы не вызывать подозрений у её отца. А деньги от продажи доли в бизнесе позволят нам с тобой и с сыном зажить нормально, без оглядки на чужие деньги. Потерпи, любимая, осталось совсем немного».
Виктория читала эти строки, и каждое слово впивалось в неё, оставляя незаживающие раны. Дурочка. Именно так он называл её в письме к любовнице, той самой женщине, ради которой готовил столь циничный, столь расчётливый план: жениться, выждать несколько месяцев для приличия, а затем развестись, забрав с собой значительную часть отцовского бизнеса, чтобы обеспечить безбедную жизнь себе, любовнице и их общему ребёнку. Она вспомнила все те месяцы, когда искренне верила в его любовь.
Вспомнила бессонные ночи, проведённые за составлением списков гостей и выбором цветовой гаммы для банкета. Вспомнила, как гордилась перед подругами таким внимательным, заботливым женихом. И вот теперь вся эта красивая картина рассыпалась на глазах, обнажая под собой отвратительный расчёт, циничную афёру, в которой ей была уготована роль наивной жертвы. Эти деньги должны были обеспечить счастье совершенно другой семьи.
«Боже мой!» — прошептала Ирина, вернувшись и заглянув через плечо подруги в открытый чемодан. «Вика, это же чудовищно». «Это ещё не всё», — глухо произнесла Виктория, доставая со дна чемодана папку с документами. Внутри обнаружились распечатки переписки, выведенные на бумагу, — видимо, для того, чтобы не оставлять цифровых следов в телефоне.
Она пролистала несколько страниц, и с каждой строчкой перед ней раскрывался масштаб предательства, спланированного не одним человеком, а по меньшей мере двумя. Виктория дрожащими пальцами перебирала страницы распечатанной переписки, и с каждой новой строчкой земля будто уходила у неё из-под ног всё глубже и глубже. Это была переписка не между Максимом и Дарьей, а между Максимом и его матерью Светланой Ивановной, той самой женщиной, которая всего час назад холодно обняла Викторию у входа во дворец бракосочетаний с фальшивой улыбкой на устах.
«Сынок, — писала мать, — главное не спугни раньше времени. Как распишитесь, сразу заводи разговор с тестеем про долю в бизнесе. Скажи, что хочешь вложить свои средства для развития. Пусть переоформит часть на твоё имя, а там уже и до развода недалеко, лишь бы Дарья ребёнка доносила спокойно, не нервничала».
Максим отвечал коротко, по-деловому, будто речь шла не о живых людях, не о судьбах, а об обычной коммерческой сделке. «Всё под контролем, мам. Тесть уже намекал насчёт партнёрства. Как только распишемся, сразу начну процесс переоформления. Главное, чтобы Вика ничего не заподозрила раньше времени, а то весь план коту под хвост пойдёт».
Читая эти строки, Виктория почувствовала, как к горлу подкатывает новая волна тошноты, ещё более жгучая, чем прежде. Значит, не только Максим, но и его мать, женщина, которую она искренне пыталась расположить к себе все эти месяцы, приносившая ей цветы и маленькие подарки на каждый праздник, тоже была частью этого гнусного плана, направленного на то, чтобы обобрать её семью, используя её же саму как инструмент для достижения цели. «Вика, нам нужно возвращаться, — прошептала Ирина, испуганно оглядываясь по сторонам. — Макс скоро закончит фотографироваться, если он увидит нас здесь».
Но Виктория будто не слышала подругу. Она продолжала листать документы, и следующая страница заставила её замереть, забыв на мгновение даже дышать. Это была копия составленного юристом договора о переоформлении части акций строительной компании отца Виктории на имя Максима, датированного будущим числом, через 2 месяца после планируемой свадьбы. Внизу стояла размашистая подпись отца, выполненная, судя по всему, на одном из деловых документов и вырезанная, а затем отсканированная для последующей подделки настоящей доверенности…
