«Они хотели украсть бизнес моего отца», — прошептала Виктория. И голос её прозвучал так тихо и так страшно, что Ирина невольно отшатнулась. «Не просто использовать меня. Они планировали полностью разорить моих родителей, подделав документы».
В этот момент где-то в отдалении раздался знакомый мужской голос, зовущий Ирину. И обе женщины вздрогнули, осознав, что времени у них практически не осталось. Виктория быстро сфотографировала на телефон каждую страницу документов, каждую фотографию, каждую строчку переписки, понимая, что эти доказательства понадобятся ей в самое ближайшее время, когда она соберётся с силами для решающего разговора. Захлопнув чемодан и аккуратно уложив его обратно под плед, в том же положении, в каком он лежал изначально, чтобы не вызвать подозрения раньше времени, она закрыла багажник и медленно повернулась к подруге.
Лицо её к этому моменту приобрело странное, почти пугающее спокойствие, будто вся буря эмоций, бушевавшая внутри последние минуты, внезапно улеглась, уступив место холодной, кристально ясной решимости. «Ира», — произнесла она ровным голосом, в котором, впрочем, чувствовалась едва сдерживаемая дрожь. «Мне нужно поговорить с папой прямо сейчас, до того, как мы поедем на банкет». «Вика, ты уверена? Может, стоит подождать, обдумать всё как следует, прежде чем устраивать скандал на глазах у всех гостей?»
Виктория покачала головой, и в глазах её вспыхнул огонь, которого Ирина никогда прежде не видела у своей обычно мягкой покладистой подруги. «Я не собираюсь ждать ни минуты дольше необходимого, — произнесла она твёрдо. — Эти люди хотели разрушить жизнь моей семьи, использовать меня как разменную монету в своей грязной игре. Я найду отца и всё ему расскажу. А после этого мы вместе решим, как поступить с этим человеком, за которого я имела несчастье выйти замуж час назад».
Она направилась обратно к зданию дворца бракосочетаний твёрдой, решительной походкой. И в этот момент, наблюдая за ней со стороны, никто бы не подумал, что перед ними та самая хрупкая, взволнованная невеста, которая совсем недавно дрожащим голосом произносила слова брачной клятвы. Отец Виктории Андрей Михайлович стоял в стороне от основной толпы гостей, беседуя с каким-то деловым партнёром, когда дочь буквально подлетела к нему и схватила за руку с такой силой, что тот невольно поморщился. «Папа, мне нужно с тобой поговорить срочно, наедине», — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё бушевал ураган эмоций.
Андрей Михайлович, привыкший за годы бизнеса читать людей по малейшим изменениям в поведении, мгновенно уловил в глазах дочери нечто такое, что заставило его извиниться перед собеседником и без промедления последовать за Викторией в небольшую комнату, отведённую для новобрачных, куда сегодня уже никто, кроме них двоих, не заходил. «Викуся, что случилось? На тебе лица нет», — произнёс он. Едва за ними закрылась дверь, Виктория молча протянула ему телефон с открытыми фотографиями документов, которые она успела сделать в багажнике машины.
Андрей Михайлович нахмурился, взял телефон и начал листать снимки. И с каждой секунды лицо его менялось от недоумения к напряжённому вниманию, а затем к нарастающей, едва сдерживаемой ярости, от которой на скулах у него заходили желваки. «Это что за бред?» — начал было он, но осёкся, вглядевшись внимательнее в отсканированную подпись на договоре о переоформлении акций.
«Это моя подпись, точнее подделка моей подписи. Вика, откуда это у тебя?» «Из багажника машины Максима, — ответила Виктория, и голос её впервые за последние полчаса дрогнул, выдавая накопившуюся боль. — Там был чемодан с вещами для беременной женщины. Её зовут Дарья. Она ждёт от него ребёнка, папа. Он планировал развестись со мной через полгода после свадьбы, забрав часть твоего бизнеса».
Андрей Михайлович молчал, продолжая листать фотографии переписки между Максимом и его матерью, и с каждой прочитанной строчкой лицо его каменело всё сильнее, превращаясь в непроницаемую маску холодной, расчётливой ярости, которая всегда появлялась у него в моменты серьёзных деловых конфликтов, требующих немедленных и решительных действий. «Значит, вот зачем этот щенок так активно интересовался бизнесом последние месяцы, — процедил он сквозь зубы. — Вот зачем эти разговоры про совместные инвестиции, про доверие в семье? Он с самого начала планировал нас обокрасть». «Папа, — прошептала Виктория, и по щеке её наконец скатилась первая слеза, прочертив дорожку сквозь тщательно наложенный визажистом макияж. — Что мне теперь делать? Я же уже его жена. Свидетельство уже подписано».
Андрей Михайлович обнял дочь, прижав её голову к своему плечу. И Виктория почувствовала, как впервые за много лет отец, всегда сдержанный, всегда контролирующий свои эмоции, задрожал от едва сдерживаемого гнева. «Свидетельство подписано», — произнёс он глухо. «Но брак этот долго не продлится, я тебе обещаю…»
