Цена одной конфеты: как пятиминутный разговор с дочкой сотрудницы открыл директору глаза на то, что творится за его спиной

— Текст: «Договоры будут у вас до пятницы. После этого обсудим условия моего перехода. Надеюсь, ваше предложение будет более достойным, чем то, что я имею сейчас».

Повисла мертвая тишина. Светлана закрыла лицо руками, и ее плечи задрожали. Павел медленно выпрямился в кресле.

— Думаю, — сказал он тихо, — теперь у нас есть все доказательства.

Светлана Берегай сидела, не поднимая головы, и только тяжелое дыхание выдавало ее состояние. Красные ногти, которые еще час назад так уверенно постукивали по экрану телефона, теперь вцепились в край стола. Павел смотрел на нее и чувствовал странную смесь разочарования и облегчения. Разочарование — потому что доверял этому человеку пять лет. Облегчение — потому что худшие подозрения подтвердились до того, как урон стал непоправимым.

— Кирилл, скажи IT-отделу, чтобы выгрузили все восстановленные письма и зафиксировали время их отправки, — распорядился Павел. — Пусть подготовят полный отчет с техническими деталями. Это понадобится для документов.

— Уже передаю, — кивнул Кирилл, склонившись над телефоном.

Геннадий Рудницкий откинулся в кресле и покачал головой.

— Светлана, ну как же так? — В его голосе звучало не столько гнев, сколько недоумение. — Пять лет работы, стабильная зарплата, премии. Зачем?

Она подняла голову, и Павел увидел, что глаза ее покраснели. Но это были не слезы раскаяния, скорее — злость и отчаяние загнанного в угол человека.

— Стабильная зарплата? — повторила она с горечью. — 180 тысяч в месяц. Вы знаете, сколько платят начальникам кадровых отделов в нормальных компаниях? 250–300. А мне что? Раз в год прибавка на 5 тысяч. И это при том, что я тяну на себе весь отдел.

— Это не оправдание, — жестко сказал Павел. — Если вас не устраивали условия, можно было прийти и поговорить. Можно было искать другую работу легальным путем. Но не продавать информацию конкурентам.

— Поговорить? — Светлана усмехнулась. — Я приходила. Полгода назад просила пересмотреть зарплату. Вы знаете, что мне ответили? «Пока не можем, кризис, нужно подождать». А потом я узнаю, что новому руководителю IT-отдела сразу дали 220.

— Потому что он мужчина?

— Потому что программист важнее, чем кадровик, — продолжила она.

— Потому что IT-отдел приносит компании доход, — холодно ответил Павел. — А кадровый отдел – это обслуживающее подразделение. Вы это прекрасно знали, когда устраивались на работу.

Светлана вскочила со стула. Лицо ее исказилось.

— Обслуживающее подразделение! Вот как вы нас видите. Я работаю по 12 часов в сутки, решаю конфликты, веду документацию, ищу кадры, а вы называете это обслуживанием!

— Садитесь, — приказал Павел. — Эмоции сейчас ни к чему.

Она медленно опустилась обратно, но взгляд ее продолжал метать молнии.

Вера Язвинская, до этого молчавшая, аккуратно добавила:

— Светлана Андреевна, я должна официально уведомить вас о последствиях. На данный момент против вас собраны следующие доказательства: первое – незаконный доступ к документам, не относящимся к вашим прямым должностным обязанностям; второе – копирование и вынос конфиденциальной информации; третье – попытка передачи этой информации конкурирующей организации. Это квалифицируется как грубое нарушение трудовой дисциплины и разглашение коммерческой тайны.

— Я ничего не передала! — выкрикнула Светлана. — Письмо отправила, да, но документы они еще не получили.

— Это не имеет значения, — спокойно продолжила Вера. — Согласно закону, само разглашение информации составляет нарушение. Не обязательно, чтобы третья сторона успела ею воспользоваться. Факт передачи или намерение передать уже образует состав нарушения.

Олег Мячин листал что-то на планшете и вдруг поднял голову.

— Павел Игоревич, тут еще кое-что, — сказал он. — Я проверил телефонные звонки с корпоративного номера за последние две недели. Семь звонков на один и тот же номер. Длительность разговоров от пяти до пятнадцати минут. Я пробил номер через базу. Он зарегистрирован на компанию «Статус-Тех», отдел по работе с персоналом.

Геннадий Рудницкий вскочил со стула.

— «Статус-Тех»! Те самые, что отбили у нас три контракта за последние месяцы.

— Именно, — подтвердил Павел. — Теперь понятно, откуда была информация о наших условиях.

Светлана поджала губы и отвернулась к окну.

— Светлана Андреевна, — Павел наклонился вперед, — вы понимаете, что можете сейчас частично исправить ситуацию? Расскажите все. Что именно вы передали? С кем конкретно контактировали? Какие документы скопировали?

Она молчала, глядя в темноту за окном.

— Если вы откажетесь сотрудничать, — продолжил Павел, — это будет не просто увольнение, а уголовное дело.

— Пусть передают, — глухо сказала Светлана. — Все равно моя карьера здесь закончена.

— Ваша карьера вообще закончена, — жестко бросил Кирилл. — После такого ни одна порядочная компания вас не возьмет. Репутация в нашей сфере – все. И вы ее только что уничтожили.

Светлана вздрогнула, но продолжала молчать. Павел переглянулся с Верой. Юрист едва заметно кивнула. Юридически они находились на твердой почве. Доказательств достаточно.

— Хорошо, — сказал Павел. — Раз вы отказываетесь давать объяснения, переходим к процедуре. Вера, огласи порядок действий.

Язвинская открыла блокнот на новой странице.

— Согласно Трудовому кодексу, статья 81 пункт 6, расторжение трудового договора по инициативе работодателя возможно в случае разглашения охраняемой законом тайны, ставшей известной работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей. Это является основанием для увольнения по статье. До принятия решения работодатель обязан затребовать от работника письменное объяснение. При отказе от дачи объяснения составляется соответствующий акт.

— Светлана Андреевна, — Павел достал из папки чистый лист бумаги и положил перед ней. — Я официально требую от вас письменное объяснение касательно обнаруженных фактов. У вас есть два рабочих дня на предоставление объяснений. Отказ зафиксируем актом.

Она посмотрела на лист бумаги, потом на Павла.