Бездомный свидетель решил вмешаться

Светлана вдруг бросилась похитителю под ноги. Обессиленная, со связанными руками, она всё же сумела заставить его пошатнуться. Удерживая равновесие, он разжал хватку.

— Беги! — закричала она. — Приведи помощь!

Денис полез вверх без промедления. Годы уличной жизни научили его спасаться быстро: пальцы цеплялись за корни, ногти врезались в землю. Несколько секунд — и он выбрался наружу.

Раненый похититель уже поднимался; из рассечённой головы текла кровь, лицо перекосила злость. Денис рванул между деревьями. Так быстро он ещё никогда не бегал: продирался через ветки, перескакивал кусты, не замечал ударов по лицу. Позади летели угрозы, слышались тяжёлые шаги — мужчины пытались сократить расстояние. Но они не знали этого леса. Денис за несколько недель выучил каждую тропу, все укрытия и короткие пути.

Они и вывели его к шоссе.

Было почти шесть утра. Солнце уже поднималось, по шоссе ехали люди на работу. Денис метнулся под грузовик, заставив водителя резко затормозить.

— Совсем с ума сошёл, парень?

Из кабины спрыгнул мужчина чуть старше сорока, готовый устроить ему выговор. Однако, разглядев грязное исцарапанное лицо и слёзы, переменился.

— Пожалуйста, вызовите полицию! — взмолился Денис. — В лесу женщину хоронят живой. Пожалуйста!

Водитель посмотрел на деревья, затем на него. Можно было решить, что парень что-то принял, и отмахнуться, но его глаза заставили поверить.

— В кабину садись. Отвезу тебя в полицию.

В дороге Денис узнал, что водителя зовут Ярослав Мельник, ему сорок три года. Тот гнал, будто спасал собственную жизнь: сигналил медленным машинам, проезжал перекрёстки на жёлтый. У полицейского здания в Кленовце фура остановилась меньше чем через тринадцать минут.

— Пойдём, парень. Теперь расскажешь тем, кто сможет помочь.

Выбираясь из кабины, Денис едва держался на дрожащих ногах. Адреналин отпускал, и начинало болеть всё тело. Жгли царапины на лице, саднили руки, ободранные о стенки ямы.

В старом здании пахло пережжённым кофе. На стенах шелушилась краска, дребезжал кондиционер. На дежурстве сидел грузный Павел Зайцев — седые усы, мешки под глазами, усталый взгляд человека, которого уже ничем не удивить. Дальнобойщик почти тащил за собой грязного молодого человека, бормотавшего о женщине, которую закапывают живой. Зайцеву сначала захотелось выставить обоих.

— Ярослав, мы много лет знакомы, я знаю, ты не врёшь. Но уж больно невероятно…

— Начальник, на него посмотри! — перебил Мельник. — В каком он виде. Похоже это на розыгрыш?

Дениса трясли изнеможение и страх. Всю дорогу он удерживал слёзы, теперь они потекли снова.

— Светлану Громову закапывали живой. Я сам видел. Двое здоровяков. Они говорили, что работают на Романа Ткача, её партнёра. Я слышал это своими ушами.

Зайцев выпрямился. Оба имени были известны всем.

— Сынок, ты точно ничего не путаешь? Это обвинение в покушении на убийство. Против одного из богатейших людей района.

— Я говорю, что видел, — ответил Денис, уже увереннее. — Ночую у старой окружной дороги, в соснах. Они приехали ночью, выволокли её из машины, связанную, с кляпом. Вырыли яму, столкнули туда и стали засыпать. Одному я попал камнем, потом прыгнул к ней, хотел вытащить. Но с ними мне не справиться.

За двадцать два года на этой должности Зайцев выслушал немало лжи и научился различать правду. Он долго смотрел на Дениса. Этот парень не выдумывал.

— Короленко! Дубовик! Ко мне!

Двое сотрудников вбежали в кабинет.

— Готовьте машины и запрашивайте подкрепление, — распорядился Зайцев. — Выезжаем к старой окружной, возле свалки. Скорую вызывайте туда же.

Денис встал.

— Возьмите меня. Я покажу точное место.

— Даже не думай, — сказал Ярослав, положив ему руку на плечо.

— Без него быстро не найдём, — возразил Зайцев. — Там огромный лес, вслепую можно часами бродить. — Он тяжело вздохнул и обратился к Денису: — Поедешь. Но на месте останешься в салоне. Ни шагу наружу, ясно?

Денис кивнул. Со двора под вой сирен выехали три машины. Его посадили с Зайцевым на заднее сиденье первой.