Бездомный свидетель решил вмешаться

— Направо! — крикнул Денис на грунтовой дороге. — Дальше прямо, примерно два километра. Потом слева тропа уйдёт в кусты. Они свернули туда.

По его указаниям машина пробиралась через ухабы, оставляя пыльный след. Вот кривая сосна, поваленный указатель, мусор, выброшенный кем-то среди деревьев. Денис узнавал дорогу.

Чёрный внедорожник стоял там же. Дениса захлестнуло облегчение: они ещё здесь. Значит, оставалась надежда, что Светлана жива.

— Пока оставаться на местах, — приказал Зайцев сотрудникам. — Короленко, Дубовик, идёте со мной. Остальные оцепляют периметр. Не выпускать никого.

— Начальник! — успел окликнуть его Денис. — Отсюда до ямы метров сорок. Две большие сосны, между ними. Осторожнее с этими двумя.

Во взгляде Зайцева появилось что-то похожее на уважение.

— Смелости тебе не занимать, парень.

Он ушёл между деревьями. Денис остался, как обещал, хотя сидеть неподвижно не получалось. Опустил стекло, прислушался. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышат снаружи.

Из леса донеслись команды:

— Полиция! Ложись! Руки за голову!

Потом раздались ещё крики, загудели голоса. И сквозь них пробился лучший звук, какой Денис слышал за всю жизнь.

Сирена скорой.

Успели. Должны были успеть.

Минуты тянулись, как часы. Наконец сотрудники вывели из леса двоих в наручниках. У одного виднелась рана на голове. Другой, с лицом в земле, посмотрел так яростно, что Денис вжался в сиденье.

Следом показались санитары с носилками. На них лежала Светлана Громова — перепачканная, кашляющая, плачущая. Живая.

Денис опять заплакал. Страх уже не был причиной этих слёз: радость и облегчение оказались такими огромными, что сказать о них было невозможно. Он сумел. Двадцатидвухлетний парень без семьи, без крыши и без копейки спас человека.

Скорая уехала с сиреной, за ней потянулись машины с задержанными. Зайцев вернулся и сел за руль.

— Жить будет. Дышала еле-еле, но спасли. Фельдшер говорит, ещё пара минут — и опоздали бы.

Ответить Денис не смог.

— Ты ведь ей жизнь спас. Понимаешь?

Он лишь пожал плечами. Всё происходило словно не наяву.

— Как тебя зовут?

— Денис. Денис Бондарь.

— Лет сколько?

— Двадцать два.

— А родные где?

Ответом стало молчание. Зайцев запустил двигатель и повёл машину в город.

— Сейчас вернёмся в отдел, запишем твои показания. Расскажешь подробно, что произошло. Потом тебя осмотрят в больнице, займутся царапинами. А уж дальше решим, как быть.

Денис кивнул. Поднимался прежний страх: ему было знакомо, каково снова начинать жизнь одному, когда нет ни жилья, ни поддержки. Только сегодня это уже не было самой важной заботой.

Весть охватила Кленовец, как пожар. Одну из богатейших женщин района похитили по заказу её делового партнёра и чуть не похоронили живой. Спасителем оказался бездомный молодой человек, ночевавший в том лесу. Репортёры слетелись к полиции, словно стервятники: камеры, микрофоны, вопросы наперебой.

Денис сидел в дальней комнате, подальше от этого шума. Кто-то из сотрудников принёс бутерброд с ветчиной. Впервые за несколько дней он ел настоящую еду — понемногу, наслаждаясь каждым кусочком и желая продлить это удовольствие.

Вошёл Зайцев. Лицо у него оставалось серьёзным.

— Ткача задержали. Услышал, что его наёмников взяли, и попытался скрыться. Дорожная полиция остановила на выезде. С этим покончено.

Денис продолжал есть, не находя ответа.

— Светлана Громова сейчас в больнице, — продолжил Зайцев. — Врачи обещают, что поправится. Наглоталась земли, несколько рёбер треснуло. Но всё заживёт.

Подтянув к себе стул, Зайцев устроился напротив Дениса.

— После выписки она хочет встретиться с тобой, Денис. Поблагодарить тебя самой.

Денис перестал жевать.

— Меня поблагодарить?

— А кого же? Жива-то она благодаря тебе.

Он невольно улыбнулся, едва заметно. Женщина с таким состоянием, с таким положением хочет увидеть его — парня, который ночует среди деревьев, а умываться ходит в туалет на заправке. В это трудно было поверить.

— Теперь надо подумать, где ты проведёшь вечер, — продолжил Зайцев. — Идти тебе некуда. Родных у тебя нет. У нас есть «Рассвет», приют для молодых людей без семейной поддержки. Давай я с ними свяжусь.

Бутерброд стал безвкусным. Денису не требовалось объяснять, что его ждёт: знакомые порядки временного приюта, двухъярусные кровати, незнакомые соседи, все пожитки под замком в шкафчике.

— Не надо, начальник. Как-нибудь сам устроюсь.