Бездомный свидетель решил вмешаться

Денис промолчал: спор ничего бы не изменил.

Всё, что происходило до конца дня, осталось в памяти смазанным пятном. Приходила Оксана Лисовская из органов опеки — худощавая, с добрым, усталым лицом. Она говорила о жилищных программах для тех, кто вырос под опекой и остался без родных, способных помочь. Денис отвечал без выражения, вымотанно: свою историю ему приходилось повторять столько раз, что рассказывать её снова не было сил.

— Мы найдём для тебя выход получше, — сказала напоследок Оксана. — Я тебе обещаю.

Подобные обещания он уже слышал. И этому не поверил.

Три дня Денис провёл в «Рассвете», в комнате с несколькими парнями. Бывали в его жизни места и хуже, но хорошим этот приют тоже не назовёшь: безвкусная еда, тонкие матрасы. Соседи разглядывали его с любопытством и подозрением. Спаситель миллиардерши — все знали, кого к ним поселили. Ни одного интервью он не дал, а лицо его всё равно появлялось повсюду: историю подхватили все газеты и местные новости.

— Герой, эй! — позвал его двадцатипятилетний Андрей, один из старших жильцов. — Когда твоя богатая тётка за тобой явится? Пора уж в особняк перебираться!

Парни засмеялись. Денис не ответил. Он давно научился переносить насмешки: лучше всего было пропускать их мимо ушей.

— Оглох, герой? Я спрашиваю, когда богачка тебя в сынки возьмёт?

— Не знаю, — ровно отозвался он. — И я Денис, а не герой.

— Теперь, значит, Денис? А я-то решил, что ты Железный человек, богатых бабушек спасаешь.

Снова раздался смех. Денис повернулся к стене и зажмурился. Хотелось вспомнить хорошее: мамину улыбку, запах кукурузного хлеба, который она пекла каждое воскресенье, чувство любви, защищённости, безопасности. Будто всё это было не с ним, а в какой-то другой жизни.

На четвёртое утро его вызвала к себе директор, Галина Шульга. Невысокая строгая женщина почти не улыбалась.

— Садись, Денис.

Он занял стул, уже приготовившись выслушать дурную весть. Другие новости в его жизни случались редко.

— К тебе пришли.

Денис нахмурился.

— Ко мне? Кто?

Галина поднялась и отворила дверь.

— Госпожа Громова, входите.

От неожиданности Денису не хватило воздуха. Светлану он узнал сразу, хотя теперь она выглядела иначе: седые волосы аккуратно уложены, одежда элегантная. Лишь синяки ещё оставались на лице. Шла она неторопливо, словно боль приходилось преодолевать на каждом шагу. За нею появились мужчина средних лет и молодая женщина; у обоих глаза покраснели, будто они недавно плакали.

— Вот ты какой, мой спаситель, — произнесла Светлана, остановившись перед ним. Голос оставался хриплым, но звучал твёрдо.

Денис поднялся по привычке. Он перебирал пальцы, не зная, как держаться.

— Я ведь только…

— Ты мог погибнуть, помогая мне, — перебила она. — Совсем чужой женщине. Мог не выходить из укрытия, убежать, притвориться, что ничего не заметил. Но ты остался. — Она заплакала. — В той яме на меня сыпалась земля, и я думала: умираю. Ни детей, ни внуков больше не увижу. Всё. — Подойдя вплотную, Светлана обхватила его руку своими. — А ты пришёл, худой, грязный, отважный ангел. Ты подарил мне время, которого уже не оставалось, возможность выжить.

Денис тоже заплакал, беззвучно. Удерживать слёзы больше не получалось.

— Я не мог смотреть, как вы умираете, — выговорил он дрогнувшим голосом. — Не мог оставить вас там.

Светлана улыбнулась ему с такой благодарностью, что в ней угадывалось уже и другое — почти привязанность.

— Я понимаю, малыш. Понимаю.

Мужчина подошёл следом. Игорь Громов, сын Светланы, хотел было пожать Денису руку, но вместо этого крепко прижал его к себе.

— Маму мне вернул. Спасибо тебе, — сказал он с трудом сдерживаемым чувством.

Денис не мог припомнить, когда его обнимали так — крепко, искренне, с благодарностью. Он закрыл глаза и не противился объятию.

Когда Игорь отпустил его, ближе подошла Марина, внучка Светланы. Она тоже плакала.

— У меня двое маленьких детей. Они едва не остались без прабабушки. Ты вернул её нашей семье… Я даже не знаю, какими словами тебя благодарить.

Промокнув лицо платком, Светлана справилась с волнением.