На кресле его ждала одежда. Рубашка из мягкой ткани, тёмные брюки, пиджак, туфли без следов чужой пыли. Всё было подобрано почти точно, и от этого Марко стало ещё неловче. Он застегнул манжеты, поправил воротник и несколько раз вдохнул, стараясь привыкнуть к ощущению чистоты.
Перед тем как выйти, он снова посмотрел в зеркало.
— Держись, — сказал он своему отражению. — Раз уж вошёл в эту игру, найди в ней хоть какой-то смысл.
Когда он спускался по лестнице, в холле сразу стало тише. Соломия стояла внизу и, увидев его, не смогла скрыть изумления. Перед ней был тот же Марко, которого она видела у стены: худой, настороженный, с глубокой усталостью в глазах. Но чистое лицо и строгая одежда словно вытянули наружу то достоинство, которое раньше пряталось под лохмотьями.
Их взгляды встретились.
— Марко… — тихо сказала Соломия. — Я бы вас не узнала.
Он хотел ответить что-то простое, но слова не нашлись. В её голосе не было ни жалости, ни насмешки. Это смутило его сильнее, чем любое презрение.
Лариса появилась в дверях и смерила его взглядом.
— Теперь хотя бы не стыдно показать людям.
Марко промолчал. Он видел, как Соломия вздрогнула от этой фразы, и вдруг понял: она тоже здесь пленница. Просто её клетка блестела золотом. От этой мысли ему стало одновременно легче и тяжелее. Он не знал, ненавидит ли она его за согласие, боится ли будущего, жалеет ли его — и это неизвестное висело между ними тонкой, болезненной паузой…
