Следующие дни прошли в спешке. Дом наполнился портными, коробками, звонками, списками гостей, чужими голосами. Всё выглядело как подготовка к празднику, но в каждом распоряжении Ларисы ощущалась не радость, а желание сделать предстоящее событие безупречной витриной для унижения.
За день до церемонии Соломия сидела в кресле салона красоты. Мастер закреплял волосы в сложной свадебной причёске, а на коленях девушки лежала белая ткань платья. В зеркале отражалось лицо не счастливой невесты, а женщины, которая пыталась удержаться от отчаяния.
Вокруг говорили о цветах, фате, посадке гостей, но эти слова проходили мимо. Соломия слышала в них не подготовку к свадьбе, а щелчки замков. Всё было решено без неё, и всё же внутри, под страхом, уже росло упрямое сопротивление.
Она думала о Марко. За эти дни они успели обменяться несколькими короткими разговорами, осторожными улыбками, неловкими молчаниями. Он держался благодарно, но напряжённо, словно каждую минуту ожидал, что его снова выставят за дверь. Соломия всё яснее видела в нём не средство для жестокого урока, а человека, которому слишком долго не позволяли почувствовать себя нужным.
— Он, наверное, так же растерян, как я, — сказала она почти неслышно. — Может быть, даже из этого можно сделать что-то доброе.
Мастер посмотрел на неё через зеркало.
— Волнуетесь?
Соломия чуть улыбнулась без радости.
— Это не совсем то слово. Но я хочу поступить правильно, насколько смогу.
Она вспоминала улицу, сэндвич, дрожащие руки Марко, когда он принимал деньги. Если у неё остаются имя, положение, доступ к средствам, значит, всё это можно направить не на светские игры, а туда, где люди действительно ждут помощи. Лариса рассчитывала сломать её. Соломия же впервые ясно почувствовала, что может превратить навязанное испытание в выбор.
— Готово, — сказал мастер. — Посмотрите.
Соломия подняла глаза. В отражении была не только невеста. Там была женщина, решившая больше не отступать.
Она уже собиралась встать, когда услышала шёпот двух сотрудниц у стойки.
— Это падчерица Ларисы, — сказала одна. — Помнишь давний скандал вокруг её мачехи?
— Ещё бы. Тогда говорили страшные вещи. Просто ничего не доказали.
Они заметили взгляд Соломии и тут же замолчали. Но фразы уже застряли в сознании. Давний скандал. Страшные вещи. Ничего не доказали.
Соломия вдруг вспомнила, как Лариса всегда уходила от разговоров о прошлом, особенно о жизни до брака с Романом. Любой вопрос встречал холодную улыбку, смену темы или насмешку. Теперь эти мелочи сложились в тревожную линию.
Она подошла к окну. За стеклом город жил обычной жизнью, но в её отражении глаза стали твёрже.
— Я узнаю, что ты скрываешь, Лариса, — прошептала Соломия. — Обязательно узнаю…
