Жизнь без прикрас— Не надо себя мучить, — сказал он. — Сегодня вы согрели мою дочь. Мне этого довольно.
К обеду снег опять повалил. Виталий ушёл на трассу и появился лишь через три часа, весь засыпанный. Снегоочиститель туда ещё не добрался, машину занесло до крыши. Продолжать путь было невозможно.
— Останьтесь здесь, — сказала Александра. — Куда сейчас идти?
— Если разрешите, ночь проведу в пристройке.
— Она холодная. Буржуйку там сто лет не топили.
— Протоплю.
— А Наденька?
Он повернулся к дочери. Она спала у Тани на коленях, а та боялась даже шевельнуться, словно ей вручили самое главное сокровище в мире.
— Девочку оставьте со мной, пусть поспит в тепле, — предложила Александра, не дожидаясь его решения. — Сами ложитесь в пристройке, если так спокойнее. Но сперва ещё поешьте.
Ночью она лежала возле печи с детьми и чужой маленькой девочкой. Сон не приходил; Александра смотрела вверх и думала об Анатолии. Толечка, старший брат. В детстве свозил её на санках с горки, а после забирал конфеты. На похоронах Бориса не отходил, поддерживал под руку. И про ремонт сказал: «По-родственному, себе ни копейки».
Неужели мог так поступить? Она не верила. Может, Виталий ошибается, что-то перепутал. Или врёт — он ведь чужой, рассказать может что угодно.
Но она помнила, как он слушал потолок, как произнёс про сосну — будто от прикосновения ему стало больно. Мог просить для себя тепла, стоя на пороге с замёрзшей дочерью; мог сказать всё что угодно. А заговорил о её детях: «Заберите детей из той комнаты». Так, думалось Александре, не говорят, если хотят обмануть.
Утром она встала раньше остальных. В сенях подолгу смотрела на остатки веранды, затем принесла короткую лестницу и фонарик Виталия — тот, что он достал из машины.
Люк находился над дверью кладовки. Прежде Александра ни разу не поднималась на чердак: Борис не позволял, говорил, что там одна пыль и темень, делать ей нечего. После его смерти и нужды такой не возникало.
С лестницы она откинула крышку. Навстречу потянуло холодом, запахло смолой. Свет фонаря выхватил низкое пространство под стропилами: балки, опилки, проложенный между деревом утеплитель. Перебравшись через край, Александра на коленях двинулась туда, где, как ей казалось, была детская.
Даже её неопытному взгляду разница бросилась в глаза. Возле трубы лежали тяжёлые, почти коричневые балки. Дальше древесина светлела до желтизны, а по краям тянулась синева, как плесень на хлебе.
Одна светлая балка разошлась посередине. В трещину вошёл бы палец; по краям белело свежее дерево. Снизу, из детской, под неё упирался торец поставленного Виталием бревна.
Александра поползла дальше, задерживая луч на каждой балке. На треснувшей сохранилась надпись синей краской. Маркировка стёрлась наполовину, букв и цифр она не разобрала, но слова «не кондиция» прочитала.
Некоторое время она сидела перед ними на корточках. Потом взяла телефон: ночью удалось зарядить его от автомобильной батареи, принесённой Виталием в рюкзаке. Сначала сняла надпись, за ней трещину, потом светлый ряд рядом с тёмным деревом. Вернулась к надписи и сфотографировала ближе.
Уже собираясь к люку, заметила в свете фонарика белый уголок между утеплителем и балкой. Вытащила смятый листок, сложенный вчетверо и испачканный смолой.
Это была накладная с пилорамы. Александра развернула её и прочитала: «Пиломатериал хвойный, сорт третий. Получатель — предприниматель Зуев Анатолий». Под текстом стояла широкая подпись с завитком. Так Толечка расписывался ещё школьником, изображая какого-то начальника. Александра знала этот росчерк с детства.
Наверное, бумагу обронили рабочие, пока поднимали брус. Свернув её по сгибам, Александра убрала находку во внутренний карман кофты. Впервые за долгие месяцы руки были спокойны.
Внизу, в сенях, она встретила Виталия с дровами в руках.
— На чердак поднимались?
— Да.
— Для чего?
— Своими глазами посмотреть хотела.
Под его молчаливым взглядом она вынула накладную. Виталий развернул листок, быстро прочёл и, аккуратно сложив, отдал обратно.
— Не потеряйте. Такая бумага важна.
— Понимаю.
— Александра… — После паузы он продолжил: — Не хотелось бы, чтобы вы с братом поссорились из-за меня.
— Дело не в вас. Дело в моих детях.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.