Около полуночи голос Андрея стал громче и разборчивее. Казалось, тот, с кем он разговаривал в забытьи, отдалился, и больному приходилось тянуться за ним словами. Чаще всего повторялось одно — «белое», настойчивое и тревожное, будто за этим цветом скрывалось нечто, что он отчаянно пытался объяснить.
Лариса долго стояла у окна, сложив руки перед собой. Потом провела тыльной стороной ладони по щеке, повернулась к сыну и произнесла имя: «Соломия». Максим сначала решил, что ослышался, но мать села напротив него и начала рассказывать о пожилой женщине, живущей на самом краю деревни.
Дети Соломии давно разъехались, и несколько лет она хозяйничала одна в доме с большим травяным садом. Местные обращались к ней, когда обычные средства не помогали: она знала отвары, лечила животных и порой замечала болезнь коровы раньше, чем хозяин видел, что та перестала есть. Одни уважительно называли её знахаркой, другие шептались о ведьме, но даже насмешники старались не говорить этого при ней.
— Ты предлагаешь позвать женщину с заговорами после осмотра врача? — Максим старался говорить спокойно, однако усталость и страх придали словам резкость.
— Я предлагаю не сидеть сложа руки, пока отец уходит, — ответила Лариса. В её голосе не было ни убеждённости в чудесах, ни желания спорить; осталась лишь готовность ухватиться за последнюю возможность. Из спальни снова донеслось «белое», и Максим отвернулся к раковине, чтобы мать не увидела его растерянности.
На веранде Богдан выслушал рассказ о знахарке без улыбки. Он покрутил в ладонях кружку и посоветовал ехать, объяснив, что встречал вещи, перед которыми медицина останавливалась раньше, чем заканчивалась человеческая жизнь. «По крайней мере, хуже от визита не станет», — добавил он, и эта не слишком утешительная фраза окончательно решила спор.
Максим взял ключи. В первом часу ночи деревня казалась покинутой: окна погасли, ворота были закрыты, редкие фонари освещали пустые отрезки дороги. Точного адреса он не знал, только направление — за старым колодцем, почти там, где последние дома уступали место полю.
Нужный двор Максим узнал по запаху. Возле остальных домов пахло сухой землёй и остывающими досками, а здесь воздух был густо настоян на мяте, чабреце и ещё десятке незнакомых трав. Даже в темноте угадывались округлые грядки, свободно разросшийся шиповник и растения, теснившиеся у плетня так, будто сад сам выбирал для себя форму.
Максим вышел из машины и направился к крыльцу. Он ещё не успел постучать, когда дверь бесшумно распахнулась. На пороге стояла невысокая старуха, державшаяся необыкновенно прямо, в тёмном платье и с платком на плечах, а её спокойный взгляд был взглядом человека, который давно ждал гостя и удивлён лишь тем, что тот приехал так поздно…
