Богдан помолчал. Он понимал, что сейчас может ранить друга, но промолчать уже не мог.
— Назар, только не пойми меня неправильно, — произнёс он осторожно. — Ты никогда не думал, что ребёнок может быть не от тебя?
Назар посмотрел на него как на человека, сказавшего невозможную глупость.
— Ты это с чего взял? — он коротко рассмеялся, но смех вышел неловким.
Богдан вздохнул и рассказал о встрече в парке. Без обвинений: просто Олеся, мужчина по имени Мирон, её слова о брате и странная спешка. Пока он говорил, лицо Назара менялось. Улыбка исчезла, глаза стали тяжёлыми.
— Привет она мне от тебя точно не передавала, — медленно сказал Назар. — И о том, что виделась с тобой, тоже молчала. Мирон, говоришь? Родных братьев у Леси нет. Среди двоюродных я такого не помню. Да и про приезд родни она тогда ничего не говорила.
Эти слова ударили по нему сильнее, чем он хотел показать. Ещё недавно он чувствовал себя счастливым отцом, гордился сыном, считал его долгожданным чудом. Теперь к этой радости примешалось сомнение. Всё, что раньше казалось случайными мелочами, начало складываться в неприятную картину: долгие неудачи, усталость Олеси, её холодность перед внезапной беременностью. Назар поблагодарил Богдана за честность, но голос его уже звучал глухо…
Вечером он ждал жену на кухне в полной тишине. Чашка с чаем давно остыла, а Назар всё прокручивал разговор с Богданом. Он пытался убедить себя, что это ошибка, случайное совпадение, чужая неловкая догадка. Но память подсовывала всё новые детали.
После очередной неудачной попытки завести ребёнка Олеся будто отдалилась от самой мечты. Она не говорила прямо, что устала или передумала, но в её взглядах появилось равнодушие. Между ними тогда возникла прохлада, и Назар списывал её на переживания, гормоны, обиды, лишь бы не думать о худшем.
Он решил позвонить тёще. Вопрос он замаскировал под бытовое недоразумение: мол, недавно к ним заходил мужчина, представился братом Олеси, а самой её не было дома, вот он и решил уточнить. Тёща удивилась и стала вспоминать родню. Ни среди двоюродных, ни среди дальних братьев никакого Мирона не оказалось.
Когда Назар положил трубку, подозрение стало почти осязаемым. В прихожей как раз щёлкнул замок. Вернулась Олеся. Она зашла к малышу, поправила одеяльце, немного постояла у кроватки. Назар дождался, пока она выйдет, и поднял на неё спокойный, почти неподвижный взгляд…
