Жена оставила Виктора с сыном, которого он десять лет считал парализованным, но сын потребовал немедленно уйти из дома

Я присел рядом.

— Теперь разберутся другие специалисты. Больше ты с этим один не останешься.

Несколько секунд Максим смотрел в пол.

— Мама знает, где мы?

— Пока нет. И Гончар, думаю, тоже.

Подробностей ночного пребывания в кабинете я рассказывать не стал. Сыну хватало и того, что он уже услышал.

Леонид устроил консультацию в знакомой частной клинике, никак не связанной с Гончаром. Максима осмотрели невролог и терапевт, взяли кровь и другие анализы, подробно расспросили, что он принимал. Впервые за много лет врачи оценивали его состояние без Ларисы.

Несколько часов я сидел в коридоре. Будто снова оказался в больнице десятилетней давности. Тогда оставалось ждать чужого приговора; теперь мне нужны были факты.

Невролог вышел последним.

— Вы его отец?

— Да.

— После столь долгой малоподвижности у сына выраженная мышечная атрофия. Серьёзно нарушена координация, нагрузку переносит плохо. Однако активные движения в ногах сохранены.

Я смотрел на него.

— Значит, восстановление возможно?

— Насколько — говорить рано. Нужны обследования, прежние документы, снимки, наблюдение за изменениями. Но оснований считать, что ноги полностью утратили функцию, сейчас я не вижу.

Я запомнил эти слова. Все десять лет я был уверен, что Максим больше никогда не встанет. Теперь независимый врач говорил: нынешнее состояние сына не подтверждает такого окончательного вывода.

— А препараты?

— Ждём анализов. Из дома ничего не давайте, пока не установлены состав и показания.

— Мы уже перестали их принимать.

Врач нахмурился.

— Тогда особенно важно выяснить, что он получал. Возможно, там есть вещества, вызывающие зависимость или требующие постепенной отмены. Это нужно учитывать. Сегодня оставим его под наблюдением хотя бы на несколько часов.

Я согласился. Максим тоже не возражал.

Вечером у Леонида я снова увидел Олега за ноутбуком. Рядом с ним лежали распечатки с пометками от руки; на экране тянулась цепочка банковских операций.

— Есть результаты, — сказал Олег. Я подошёл к столу, и он показал, как деньги со счетов Максима поступали нескольким компаниям под видом оплаты медицинских услуг. Затем суммы разбивали на части и отправляли дальше. Одни цепочки приводили к фирмам, связанным с Гончаром напрямую или через других владельцев, другие — к счетам, с которых оплачивали недвижимость.

— Посмотри на этот объект. — Олег указал на строку. — Его приобрели спустя несколько месяцев после больших платежей за якобы экспериментальную реабилитацию. Средства прошли через несколько счетов, поэтому сказать, что на покупку пошли именно те деньги, пока нельзя. Но порядок операций заслуживает внимания. Теперь о Ларисе. — Он открыл другой документ. — Часть средств поступала на счета в её личном распоряжении. Потом оттуда оплачивались дорогие покупки и гостиницы. И отдельно шли постоянные переводы Гончару, помимо официальных счетов за медицинские услуги.

— Какова общая сумма?

Он назвал её. Даже после всего, что я уже увидел в выписках, услышанное ударило тяжело. От наследства Андрея почти ничего не осталось: миллионы, предназначенные племяннику для лечения и будущей жизни, растворились в расходах, за которыми не было настоящих медицинских услуг.

— Я посмотрел и более ранние операции, — продолжил Олег.

— Насколько ранние?

— Ещё до аварии.

Я нахмурился.

— Зачем?

— Такие истории нужно проверять с самого начала. Смотреть не только на уже заметный вывод средств, но и на то, что ему предшествовало.

Он повернул ноутбук ко мне. Передо мной была операция по счёту Ларисы, проведённая десять лет назад.

— За два дня до аварии Максима она сняла большую сумму наличными, а часть денег перевела владельцу небольшой автомастерской на окраине города.

От этих слов мне стало холодно.

— Может быть, она оплачивала ремонт?

— Я тоже начал с этого объяснения. Поэтому проверил мастерскую. — Олег достал распечатку. — Вскоре после аварии её хозяин прекратил работу и уехал из области. А среди сохранившихся бумаг есть заказ на автомобиль той же марки и модели, что у Максима.

Я некоторое время молчал, разглядывая лист.

— Что за заказ?

— Диагностика тормозной системы, замена элементов магистрали. Подробностей мало, формулировки расплывчатые. Дата — непосредственно перед аварией.

Леонид подошёл к столу.

— Олег, давай пока не спешить с выводами.