Я вернулась в свою квартиру, но свекровь уже выбрасывала мои вещи с балкона

Под вечер участковый вышел из кабинета следователя. Новости он сообщал так же ровно, словно читал нам прогноз погоды:

— Дарья заговорила о Дубровском. Похоже, расскажет и про нынешнее, и про все старые дела. Вероятно, вернутся к тому расследованию со стариками, которое тогда развалилось. Виктор, Оксана Петровна, всё признал. Тут нужно отдать ему должное: сразу, без попыток торговаться. Светлана Романовна, часть ваших денег он отправил Дарье на ремонт будущей квартиры. Её счета арестованы. Обещать полное возмещение не стану — это было бы неправдой. Основное получил Дубровский, у него придётся взыскивать через суд, а это долго. Но часть вернуть удастся точно.

Не поднимая глаз, свекровь кивнула. Следующие её слова застали меня врасплох:

— Хорошо, пусть часть. Недостающее заработаю. За кассой я ещё посижу. Театрам всегда нужны люди, способные фальшивый билет пальцами распознать.

Наша победа со стороны могла выглядеть не такой уж дорогой, хотя обошлась мне дорого. Пока в пятницу я находилась у окна номер 14, «Вертикаль» уступила тендер на обслуживание лифтов нового жилого комплекса. Мы готовились к нему с зимы. На защиту проекта вместо меня отправился Леонид Матвеевич и сделал всё возможное, только заказчику нужен был директор. А директор в это время подтверждал полиции, что вообще существует.

Денису пришлось упустить первую возможность попасть в призёры большого турнира. Я же ещё долго среди ночи тянулась к телефону, едва проснувшись: проверяла, не поздравили ли меня опять с чужим новосельем.

Слушание по разводу назначили без долгого ожидания. Имущественных споров у нас не было: и квартира, и фирма принадлежали мне. Швейцарские часы Виктора, как выяснилось, задолго до его появления в отделе уже пошли на погашение долга. Сам он в суд не явился. Вместо него пришёл молодой адвокат по назначению, смущённый и всё время извинявшийся непонятно за что.

На заседание я отправилась в бордовом платье — вспомнила совет Валентины Юрьевны. Надела впервые, хотя платье уже успело слетать с моего балкона через весь двор. У подъезда соседка одобрительно поджала губы, оглядев меня:

— Вот сейчас сразу понятно, кто здесь хозяйка.

Я не стала возражать: кому следовало, и прежде было понятно.

Светлана Романовна собиралась к сестре в Вербогорск. Про сестру сказала, что дом у той большой, а характер ещё больше, так что воспитывать теперь будут друг друга. Перед отъездом она позвонила в мою дверь. На этот раз дождалась, когда открою, и не шагнула внутрь без приглашения — впервые за всё наше знакомство.

Она держала помятую картонную коробку. Угол был проломлен, а вместо оборванной бечёвки её стягивала новая.

— Денисово, — сказала свекровь, подавая мне коробку и отводя взгляд. — Достала из сирени тогда, пока все на Виктора глядели. Сначала вернуть хотела, да струсила. Как перед внуком встать, если сама выбросила? Так с собой и таскала, смелости набиралась.

Денис вышел на бабушкин голос и застыл при виде коробки. Затем забрал её у меня и уселся на пол в прихожей. Развязал бечёвку; из коробки одна за другой появились грамоты, медали, маленькие кубки. Крошечная медаль с самого первого районного турнира не пострадала. Зато у самого большого кубка, полученного за победу в городском первенстве, недоставало одной ручки.

Сын долго поворачивал его так и этак. Потом посмотрел на бабушку и без всякой улыбки произнёс:

— Даже внушительнее стал с одной ручкой. Будто из боя вернулся.

Светлана Романовна разок всхлипнула — коротко, словно внутри у неё что-то переломилось и сразу вернулось на место. Совладав с собой, она обратилась уже ко мне:

— Оксаночка, ты позволишь мне на следующий его турнир приехать? Если в зал нельзя, туда не пойду. Подожду в коридоре.

Я смотрела на брошь-маску, на сумку с колёсиками у порога, на её руки. Эти руки достали из комода мой паспорт, а потом вынули из колючей сирени сыновьи награды. Готового ответа у меня не было. До полного прощения было далеко, но окончательно вычеркнуть её из нашей жизни я уже не хотела. Мне требовалось время между этими двумя решениями.

— Дайте мне подумать, Светлана Романовна. Давайте созвонимся ближе к весне.

Она приняла это кивком, без обиды, будто другого и не ждала. Подхватила сумку и засеменила к лифту. Возле самой кабины обернулась к Денису: