Я вернулась в свою квартиру, но свекровь уже выбрасывала мои вещи с балкона

Едва закончился этот разговор, на экране появился незнакомый номер. Женщина с низким, спокойным голосом сразу перешла к делу:

— Оксана Петровна, Дарья. Прошу, не отключайтесь. Хочу предложить вам кое-что по делу.

— Обычно для таких предложений записываются у секретаря. Но для вас сделаю исключение. Одна минута.

— Я дам показания против Виктора. Подробно: откуда взялась доверенность, как он изготовил выписку для матери, что стало с её деньгами. А вы исключите меня из заявления. Объясните, что я собиралась купить квартиру и тоже оказалась обманута. Мне не нужно ваше жильё, мне нужно выбраться из этой истории.

Говорила она быстро, однако без суеты. Таким же деловым голосом, наверное, обсуждала с Виктором проценты и сроки.

— Вы привели ко мне оценщика, носите такое же кольцо, как мой муж, и готовились купить мою квартиру по фальшивым бумагам. Дарья, обманутая покупательница так не поступает. Вы участвовали вместе с ним. Есть что рассказать — рассказывайте следователю. Со мной сделки не будет.

Дарья ответила после паузы, и теперь за её словами я впервые услышала нечто похожее на неподдельный страх.

— Вы не представляете… Ярослав меня не выпустит. Стоит мне обратиться в полицию, он всё узнает. Я ещё из кабинета выйти не успею.

— Значит, решайте, кто для вас страшнее.

Я завершила звонок и немедленно отправила её номер Фёдору Никитичу. Потом долго смотрела в окно. Раскаяния в этом звонке я не услышала — только расчёт. Дарья хотела уйти с доски до следующего хода. Не договорившись со мной, она, скорее всего, снова пошла к тому, кто уже приготовил для неё этот ход.

Вечером, когда позвонил Виктор, я была на балконе с чаем. Денис решал задачу у себя в комнате. За дорогой светились окна гостиницы; на одном из средних этажей горел свет у Светланы Романовны.

Муж начал без приветствия. Вместо прежней вкрадчивости и обаяния — сбивчивая хрипота, как у человека, который давно не спит и страшится того, что произойдёт, стоит ему уснуть.

— Оксана, выслушай меня. Ярослав не даёт уйти. Я пытался, честно. После вчерашнего сказал ему, что больше не могу, хватит. А он ответил: единственный выход — через пятницу. Если сделка сорвётся, сначала отнимет у меня всё, что есть, а дальше примется за то, чего нет.

— Тогда у тебя остался один ход, Виктор. Сейчас же поезжай к Фёдору Никитичу. Расскажи про Ярослава, про Дарью, про доверенность. И куда делись мамины деньги. Только явка с повинной ещё может тебе помочь. Может быть, после неё сыну будет за что хоть немного тебя уважать.

В ответ долго слышалось лишь тяжёлое дыхание. На миг я почти поверила: сейчас он согласится. Скажет «хорошо», и я узнаю в этом слове того мальчишку, за которого когда-то вышла замуж.

— Не могу, — наконец выговорил Виктор. — Ты не знаешь этих людей. Ничего, я разберусь. Другой вариант ещё есть. Мама мне поможет.

Ответить я не успела: он отключился. Мама поможет. Эти слова остались со мной, как дым после выстрела.

Проверять, что за ними стоит, я отправилась сразу. На первый же звонок пришла Галина Ивановна — с коробкой логарифмических линеек и явным намерением наконец выиграть у Дениса хотя бы одну партию. Оставив сына с ней, я через несколько минут пересекала дорогу, а вскоре стучала в гостиничный номер.

Свекровь открыла не сразу. На старом домашнем платье не было броши; исчезли и нарисованные брови. Без них лицо выглядело беззащитным, будто недорисованным. Моему появлению она не удивилась, лишь отошла, впуская меня.

— Виктор вам звонил? — произнесла я, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Да, — кивнула она, присаживаясь на край кровати и складывая ладони на коленях. — Плакал. Если не помогу, говорит, с ним сделают что-то страшное. Ты будто бы согласилась продавать квартиру. Теперь уже по-честному, мне. Завтра в одиннадцать придёшь в центр оформления документов на Ремесленной, договор подписывать. Я должна быть покупательницей. И помалкивать при тебе: скажу лишнее — ты из гордости снова откажешься.

— Ничего я не меняла. И в центр документов идти не собиралась.