Я вернулась в свою квартиру, но свекровь уже выбрасывала мои вещи с балкона

— Оксана Петровна, посетитель без записи. Уверяет, что вы его ждёте.

Он вошёл, не дожидаясь приглашения. Я прежде не видела его, но сразу поняла, кто передо мной. Невысокий сухощавый человек в безукоризненном тёмном костюме, с подстриженной седеющей бородкой; манеры мягкие, почти ласковые. Можно было принять за пожилого преподавателя консерватории, заглянувшего спросить дорогу. Только светлые внимательные глаза оставались неподвижными, как у рыбы на прилавке, — совсем не профессорский взгляд.

— Ярослав Дубровский, — представился он, сам выбрал кресло для посетителей и сел, с вежливым интересом оглядывая кабинет. — У вас уютно. И дело надёжное — лифты. Людям всегда нужно то наверх, то вниз, верно? Долго не задержусь, Оксана Петровна. Ваш муж, пока ещё муж, должен моей фирме весьма много. Рассчитывали погасить долг за счёт вашей квартиры, да случилась неприятная заминка.

— У этой заминки есть название: подделка документов, — ответила я, продолжая стоять. — И полиция уже ею занимается.

— Подделка… — Он улыбнулся так, словно услышал забавное детское словечко. — Давно работаю в этом деле и усвоил одну вещь: бумаги меняются, долг никуда не девается. Муж ваш слаб. Ему что дадут, то и подпишет, только бы оставили в покое. Вы другая, сильная. Потому к вам и пришёл. Заплатите за него — забудем, где вы живёте. Сама квартира меня мало интересует. Мне нужны деньги.

— С долгом мужа разбирайтесь у мужа, — сказала я и сама удивилась ровности своего голоса. — Я у вас ничего не занимала, подписи моей нигде нет. За чужие игры платить не стану. Квартира защищена: законной сделки без моего личного участия не будет. Заявление об этом в реестре недвижимости появилось задолго до того, как ваша фирма вообще узнала о Викторе.

Дубровский разглядывал свои аккуратные ногти. Помолчав, он заговорил с прежней мягкостью, почти по-отечески, и именно от этих негромких слов у меня похолодела спина.

— Оксана Петровна, личное участие можно понимать по-разному. В одном случае человек участвует сам, в другом… скажем так, его участие можно организовать.

— Жанна! — позвала я, продолжая смотреть на него. Секретарша тут же появилась на пороге, словно до этого слушала нас, прижав ухо к двери. — Проводите Дубровского. Потом свяжитесь с Леонидом Матвеевичем: пусть убедится, что наш посетитель выехал с территории, и распорядится больше его сюда не пускать. Ярослав, если нам ещё придётся разговаривать, рядом будет следователь. Через час он узнает всё, что вы здесь сказали. Каждое слово.

Посетитель без спешки поднялся и застегнул одну пуговицу пиджака. У двери он повернулся ко мне. Вежливая улыбка никуда не делась.

— Хороший у вас мальчик, Оксана Петровна. Говорят, в шахматы играет. Полезное занятие: учит заранее просчитывать последствия.

Он вышел. Несколько секунд я оставалась посреди кабинета, не в силах унять дрожь в коленях. До сих пор мне не было так страшно. Квартира, собственная безопасность — всё отступило перед страхом за Дениса. О сыне Дубровский заговорил с такой обыденностью, с какой спрашивают о погоде.

Я села, крепко ухватилась за подлокотники и принялась считать медленные вдохи. Этому меня когда-то научил старый наладчик: мы с ним застряли между этажами в аварийной шахте. Помогло не сразу. Но постепенно страх ослаб, уступая место холодной, деловой злости, от которой сейчас было куда больше пользы.

Первым делом я набрала Галину Ивановну.

— Заберите, пожалуйста, Дениса из школы. И до вечера одного гулять не отпускайте.

— Уже пальто надеваю.

Ни о чём расспрашивать она не стала. Следующий звонок был директору школы: я предупредила, что сегодня за сыном вправе прийти только я или Галина Ивановна. Больше никому его не отдавать, даже человеку, который назовётся отцом.

Фёдору Никитичу я повторила разговор с Дубровским слово в слово. Участковый не перебивал. Лишь услышав про Дениса, негромко выругался и сразу попросил прощения — прежде я от него такого не слышала.

— Это угроза, Оксана Петровна. Прикрытая, но смысл понятен. Сообщу в отдел: там его фирмой давно занимаются. И насчёт «организовать личное участие» он сказал не случайно. Знакомый почерк. Помните дело пожилых владельцев квартир, о котором я вам говорил? К нотариусам являлись похожие на них женщины. Очки, парики, паспорта настоящие, только старые. Родные спохватились, когда половина сделок уже прошла.