Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

Я помолчал.

— Поначалу отказывался верить. Но затем прочитал документы, сообщения, посмотрел записи. После этого нужно было разбираться с фактами, независимо от того, что я чувствовал.

Адвокат Оксаны строил свои вопросы так, чтобы я выглядел жестоким человеком, привыкшим всеми распоряжаться.

— Семейные деньги находились под вашим контролем?

— Я следил за личными счетами и средствами предприятия.

— Для крупных покупок жене требовалось ваше разрешение?

— Мы обсуждали расходы. Обычный разговор между супругами.

— Размер помощи детям тоже определяли только вы?

— Я определял, сколько могу подарить или дать взаймы.

— Максим говорит, что вы сознательно сохраняли его зависимость от ваших денег.

— Ему было больше сорока лет. У него имелись образование, собственная фирма и жильё, за которое я помог заплатить.

— Вы грозили оставить детей без наследства?

— Пока не узнал о преступлениях — нет.

— Однако потом исключили их.

— Когда они попытались получить наследство при моей жизни.

Адвокат заговорил громче:

— Разве вами не движет месть?

— Если бы я мстил, то сделал бы с ними то, что они сделали с Дмитрием. Вместо этого я пошёл в полицию. Решение принимает суд.

Вызвать у меня реакцию, на которую он рассчитывал, ему так и не удалось.

В заключительном выступлении прокурор собрал план воедино. Доступ Оксаны к счетам позволил начать хищения; Максим спасал разоряющуюся фирму с помощью подложных документов, Людмила оплачивала долги Антона, Ирина расходовала украденное и помогала прятать происхождение денег. Со временем этих хищений им стало мало: понадобились вся компания и наследство.

Тогда появились капсулы. Оксана давала их мне, Максим готовил доверенности и ложное врачебное заключение, Людмила отслеживала симптомы. Другие участники знали о происходящем и ждали результата. Дмитрий оказался между ними и их целью случайно: обнаружил документы, за что его избили, связали и закрыли в заранее оборудованной комнате. Живым его оставляли лишь потому, что не могли добраться до резервной копии. После моей смерти собирались убрать.

— Здесь нет цепочки случайных ошибок напуганных людей, — сказал прокурор. — Это планомерные действия на протяжении нескольких месяцев. Каждый мог остановиться, предупредить потерпевших, обратиться в полицию. Возможностей было множество. Никто ими не воспользовался.

Защита Максима возлагала руководство на Оксану. Адвокат Людмилы обвинял Антона, тот — свою жену. Ирина объясняла своё участие страхом перед мужем. Но адвокат Оксаны заявил, что дети использовали её боязнь лишиться достатка и постепенно вовлекли в преступление.

Максим открыто повернулся к матери. Взгляд, которым он её встретил, уже ничем не напоминал взгляд сына.

Для последнего слова подсудимых вызывали по очереди. Ирина плакала, обращаясь к Дмитрию:

— Прости меня. Я должна была отпереть дверь. Но побоялась мужа и Оксаны.

Антон признал, что из-за долгов стал трусом, и попросил суд учесть его помощь следствию.

Людмила повернулась ко мне.

— Папа, я не заслуживаю прощения. Я спасала только себя и перестала видеть в тебе человека. Буду жалеть об этом всю жизнь.

Я дослушал, не ответив.

Максим говорил жёстко:

— Смерти отца я не желал. Я спасал компанию, которая со временем могла стать моей. Мать убеждала, что препарат лишь ускорит уже существующую болезнь. С документами я поступил неправильно, это признаю. Но я не убийца.

Получив слово, Оксана встала и оглядела зал.

— Мой муж десятилетиями распоряжался всеми. Теперь он называет себя жертвой, хотя не замечал боли, которую причинял семье. Убивать его я не намеревалась. Я защищала детей и то, что мы вместе создавали.

— Каким образом похищение Дмитрия защищало ваших детей? — спросил судья.

Она замолчала.

— Чем помогали семье четыре замка снаружи двери?

Ответа не последовало.

— А требование продолжать приём токсичного вещества как защищало вашего мужа?

Оксана села.

Дело было объёмным, обвиняемых — несколько, поэтому оглашение приговора заняло несколько дней. Оксану признали организатором похищения и покушения, виновной в мошенничестве и незаконных финансовых операциях. Ей назначили длительное лишение свободы.

Максим тоже получил большой срок: за участие в покушении и похищении, хищение средств и подделку документов. Следствию он помогал мало. Его попытки обвинить остальных суд расценил как отсутствие раскаяния.