Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

Следователь положил перед ней распечатанные сообщения Максиму.

— Объясните эти слова: «Последняя партия должна сработать до моего вылета».

— Это могло относиться к чему угодно.

— Следом Максим спрашивает, остановится ли сердце во сне.

Оксана промолчала.

— Вам было известно, что препарат опасен?

— Нет.

— Для чего тогда вы подготовили поездку как алиби?

— Так это называете вы.

Зайцев взял следующий документ.

— После видеозвонка, когда Аркадий Степанович пожаловался на боль в груди, вы сразу перенесли обратный рейс. Почему?

— Захотела отдохнуть подольше.

— В сообщении дочери у вас сказано: «Всё завершится к выходным. Мне в это время лучше оставаться там, где меня снимают гостиничные камеры». О завершении чего вы писали?

Она посмотрела на Зайцева.

— На этот вопрос я отвечать не буду. Это моё право.

Очную ставку уже можно было завершать, но Оксана вдруг заговорила со мной.

— Доволен?

— Чем?

— Тем, что посадишь свою жену и детей.

— Строить тайную комнату и давать мне яд я вас не заставлял.

— Ты заставил нас бояться будущего. Компания, счета, дома — всё было твоим. Ты решал за всех. Взрослым детям приходилось являться к тебе с просьбами.

— Они приходили, я помогал.

— Пока тебе было приятно оставаться главным.

— Поэтому ты решила меня убить.

— Таких слов я не говорила.

— Ты рассчитывала получить после моей смерти то, чего хотела.

Она наклонилась ко мне.

— Ты никогда не спрашивал, чего я хочу.

— Можно было уйти. При разводе тебе досталась бы значительная часть общего имущества. Но не компания: я создал её до того, как ты стала заниматься её счетами.

Оксана усмехнулась.

— Вот и сейчас у тебя разговор только о собственности.

— А у тебя — о том, как получить чужое без согласия владельца.

На остальные вопросы Зайцева она уже не отвечала. Перед тем как её вывели, Оксана снова обратилась ко мне.

— Дети ещё могли вернуться к тебе. Теперь, после всего этого, они тебя никогда не простят.

— Они планировали мою смерть. Их прощение мне не нужно.

Встреча закончилась. Вернуться после неё к работе оказалось трудно: в главном офисе я поднялся в кабинет и надолго остался у окна. Внизу шли грузовики, люди входили в здание, диспетчеры отвечали на звонки. Предприятие продолжало работать.

Именно это особенно злило Максима. Он рассчитывал после моего устранения занять кабинет, получить счета и направить прибыль транспортной компании на спасение своего провального проекта. Теперь его предприятие официально признали неплатёжеспособным, суд занимался банкротством. Оставшееся имущество продали; выручка не покрывала даже малой части требований фонда.

Ирина лишилась машины и большинства дорогих вещей, приобретённых на похищенные деньги. У её родителей при обыске нашли коробки с украшениями и наличными, вывезенные до семейного ужина. Она называла их личным имуществом, оставленным в безопасном месте. Однако часть украшений, как доказало следствие, купили через подставную организацию Максима. Их включили в список арестовываемых активов.

На дом Людмилы и Антона тоже наложили ограничения. Помимо долга нелегальным букмекерам, оставалось несколько банковских обременений. Поняв, что рискует потерять всё, Антон согласился на расширенные показания: рассказал о распределении обязанностей Оксаной, о замках, заказанных Максимом, о наблюдении Людмилы за моими симптомами. Защита просила учесть это сотрудничество при назначении наказания.

После него Людмила дала новые показания против мужа: по её словам, использовать мою смерть для выплаты долгов предложил Антон. Максим обвинил Ирину в стремлении ускорить план — она боялась лишиться привычной жизни. Ирина говорила, что муж угрожал оставить её без денег, если она не поможет. Каждый старался оказаться тем, кто присоединился позже всех и меньше всех понимал, к чему это приведёт.

Оксана молчала. Её адвокат подавал жалобы на обыски, экспертизы и записи. Камеры, утверждал он, нарушали её частную жизнь, а мои разговоры с родственниками были провокацией. Суд допустил записи: наблюдение в подвале появилось после обнаружения пленника, ужин состоялся в моём доме при участии следствия.