— Какая ещё крыша? — повысил он голос. — Мы откладывали по частям, отказывались от лишних покупок. Я ночами заканчивал два проекта одновременно. Немедленно верни всю сумму.
Галина Васильевна высоко подняла подбородок.
— Ничего я возвращать не стану. Раз перевод сделан, значит, так было нужно. Считай, что наконец отдал долг матери.
Оксана молча наблюдала за их ссорой. Ей хотелось, чтобы Богдан сам увидел последствия многолетней слепоты и впервые провёл границу без её подсказки. Однако спор явно заходил в тупик: свекровь не собиралась уступать, а сын всё ещё пытался достучаться до её совести.
— Галина Васильевна, есть обстоятельство, которое вы упускаете, — вмешалась Оксана. — Счёт действительно оформлен на Богдана, но доступ к нему вы получили через мой телефон. Более того, вы воспользовались моим отпечатком, пока я спала и не могла дать согласия.
Свекровь криво усмехнулась.
— И что дальше? Побежишь в полицию рассказывать, что мать взяла у собственного сына деньги на ремонт? Там только посмеются.
— Не посмеются. Тайное списание средств с банковского счёта с использованием чужой биометрии считается серьёзным преступлением. За него предусмотрена уголовная ответственность, включая крупный штраф или лишение свободы. Ваше родство с Богданом не даёт вам права распоряжаться его счётом.
На лице Галины Васильевны мелькнула тревога, но отступать она не желала.
— Напугала. Чем ты докажешь, что это сделала я? Твоё слово против моего. Скажу, что ты сама после застолья перевела деньги, а теперь ничего не помнишь.
Оксана ожидала такого ответа. Она слегка пожала плечами, сохраняя деловой тон, которым привыкла останавливать самые неприятные споры на работе.
— Доказывать придётся не одними словами. Банк сохранит время входа, данные устройства и сведения о проведённой операции. Перевод прошёл глубокой ночью, когда телефон находился в моей комнате. Богдан подтвердит, что сам оставался у костра и к аппарату не прикасался, а деньги были отправлены на ваш счёт. Но это ещё не всё…
