— На датчике могли остаться ваши следы, — продолжила Оксана. — Вместе с банковскими данными и показаниями Богдана этого хватит, чтобы начать проверку. Заявление я подам не в ближайший участок, а в специализированное подразделение. Там работает человек, которого я знаю по прежней работе, и дело не станут откладывать.
Оксана намеренно преувеличила значение следов и выдумала влиятельного знакомого. Она не знала, помогут ли отпечатки доказать кражу, и личного выхода на нужное подразделение у неё не было. Однако привычная уверенность главного бухгалтера сделала её доводы убедительными.
Галина Васильевна посмотрела на сына, надеясь вернуть его на свою сторону.
— Богданчик, она же специально меня пугает. Ты позволишь ей отправить родную мать в тюрьму из-за какой-то машины?
Но сын смотрел на неё с таким холодным отчуждением, какого прежде в его глазах не бывало.
— Доставай телефон, мама, — тихо сказал он. — Открывай приложение и возвращай деньги. Всю сумму. Сейчас.
— Сынок, может, хотя бы пятьдесят тысяч оставишь? Мне действительно нужен ремонт.
— Всё, — отчеканил Богдан.
Голос прозвучал так резко, что за окном сорвалась на лай соседская собака, а дядя Петро замолчал на полуслове. Галина Васильевна окончательно растеряла прежнюю уверенность. Плечи её опустились, губы задрожали от обиды и злости.
Она вынула из кармана фартука старенький смартфон, надела очки и принялась нажимать на экран. Пальцы заметно тряслись. Свекровь тяжело дышала и шептала проклятия, однако теперь ни Богдан, ни Оксана не реагировали на этот спектакль.
Приложение открывалось мучительно медленно: за городом связь работала плохо. Галина Васильевна несколько раз ошиблась, вернулась назад и снова ввела данные. Каждая лишняя секунда усиливала напряжение. Наконец на экране появилась форма нового перевода, и свекровь сердито потребовала продиктовать номер счёта…
