Марина почувствовала, как по спине проходит холодная полоса.
— Его травили?
— Похоже на регулярные малые дозы. Не один день и не два. Сегодня, вероятно, дали больше.
— Жена, — сказала Марина тихо.
— Это уже работа следствия. Мы передали информацию. Он в сознании и просил тебя позвать. Только ненадолго.
Арсен Гончаренко лежал в отдельной палате, окружённый капельницами и проводами. Отёк спал, но лицо оставалось серым, усталым. Увидев Марину, он попытался улыбнуться.
Палата была тише общего отделения, но тишина здесь не успокаивала. За ней слышалось мерное капание раствора, шорох простыни, слабое электрическое пиканье аппаратов. Арсен выглядел человеком, которому только что показали край собственной смерти и позволили отойти на шаг.
— Вы меня вытащили, — прохрипел он.
— Врачи вытащили. Я только довезла.
— Иногда «только довезти» — это и есть всё. Ощущение такое, будто меня переехали и вернулись проверить результат.
Он прикрыл глаза, потом снова посмотрел на неё.
— Мне сказали про яд.
— Вам нужно говорить с полицией. Это покушение.
— Яна? — он поморщился. — Она жестокая, жадная, избалованная. Но убить… не уверен.
— Сегодня она мешала вам попасть в больницу.
— Она боится потерять контроль. Мы разводимся. По документам ей выгоднее получить своё при разводе, чем ждать, пока следствие заморозит всё после моей смерти.
— Люди редко бывают рациональны, когда злятся.
— Согласен. Но, может, рядом есть кто-то ещё. Тот, кому я мешаю сильнее.
Марина кивнула.
— Тогда вспоминайте. И не геройствуйте. Вам минимум неделю нельзя строить из себя великого победителя.
— Буду примерным пациентом, — пообещал Арсен. — Марина Андреевна, зайдите ещё. Здесь слишком пусто.
— Зайду, — сказала она, сама удивившись.
На улице уже темнело. Марина вышла из больницы и вдруг поняла: незнакомый мужчина с хриплым голосом и уставшими глазами за один вечер дал ей больше человеческого тепла, чем Тарас за долгие месяцы…
