Пока Марина спасала чужих людей, Вера Степановна пыталась удержать дверь в собственное прошлое закрытой. Медведь стоял у неё перед глазами постоянно: стёртый мех, пуговичный глаз, кривое ухо. Он казался не игрушкой, а знаком, который кто-то вынес из тёмного подвала и положил прямо на семейный стол.
В свой салон она так и не пошла. Ноги сами привели её к соседнему зданию, где над неприметной дверью висела выцветшая табличка: «Частный детектив». Вывеска была старая, слегка ржавая, и именно это почему-то внушало доверие. Новые конторы слишком красиво обещают невозможное, а старые кабинеты хотя бы знают запах чужих секретов.
Внутри было тесно. За столом, заваленным папками, сидел мужчина лет пятидесяти в мятой рубашке. Щетина на подбородке выглядела не небрежностью, а частью профессии. Глаза у него были тёмные, цепкие, без лишнего сочувствия.
— Кажется, я вас видел, — сказал он, не поднимаясь. — Салон рядом. Ваши мастера меня стригли.
— Салон мой, — сухо ответила Вера Степановна. — Вера Кравченко.
— Клим Маркович. Чем могу быть полезен? Муж? Сотрудники? Украденная выручка?
— Мне нужно найти отправителя посылки.
Детектив чуть наклонил голову.
— Номер, адрес, камеры?
— Почти ничего. Коробка. И то, что было внутри.
— Что именно?
— Игрушка.
Клим Маркович откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло.
— Вы пришли ко мне из-за игрушки?
— Этот медведь исчез тридцать лет назад. Он принадлежал моему сыну. Вчера его вернули анонимно. Я хочу знать, кто это сделал.
Она произнесла это твёрдо, но пальцы на сумке выдали её с головой: ногти впились в кожу ремешка, костяшки побелели. Клим Маркович заметил это и больше не усмехался.
Улыбка медленно ушла с лица детектива. В нём проснулся рабочий интерес.
— Подарок из прошлого. Угроза?
— Пока нет. Но я знаю: это предупреждение.
— Тогда мне понадобится всё. Старые адреса, соседи, помощники, знакомые, враги. Кто мог иметь счёт к вашей семье?
Вера Степановна напряглась.
— Мы жили спокойно. Муж был уважаемым человеком.
— Уважаемые люди часто оставляют после себя самых злых должников, — заметил Клим Маркович. — Начнём с дома, где вы жили тогда.
— Зачем?
— Потому что такие вещи редко приходят из настоящего. Их достают из старых комнат. Или вы не всё мне говорите?
Он смотрел так, будто видел и страх, и ложь, и то место под ложью, куда Вера Степановна не заглядывала десятилетиями.
Она поняла: он опасен. Он не остановится на красивой версии. Но медведь уже вернулся, и отступать было поздно.
— Я дам список, — сказала она наконец. — Но всё, что вы найдёте, останется между нами. Ни сын, ни невестка ничего не должны знать…
