Свекровь попыталась встать, но ноги словно перестали её слушаться. Она вцепилась в край стойки и заговорила торопливо, почти захлёбываясь словами:
— Маришенька, доченька, какая ещё полиция? Я хотела только уберечь ваши деньги. Вы с Тарасом сейчас оба на нервах, разведётесь, потратите всё сгоряча, а потом пожалеете. Я собиралась ненадолго перевести сумму себе, чтобы сохранить её для вашей семьи. Тарас плакал, места себе не находил. Всё ведь ради вас!
Она снова схватилась за грудь. Съехавшая чёлка лежала на лбу, придавая её жалкому виду оттенок нелепости. Марина продолжала снимать происходящее.
— Ради нашей семьи вы украли мой паспорт, надели дешёвый парик и пришли за чужими деньгами? Очень убедительная забота. Оставайтесь на месте и дождитесь полиции.
Галина Петровна метнулась к паспорту, намереваясь спрятать улику в кармане плаща. Но Лилия оказалась быстрее: прижала документ ладонью к столу и холодно предупредила, что никому его не отдаст до прибытия патруля.
Через несколько минут в банк вошли двое полицейских. К их появлению Галина Петровна успела обвинить в случившемся невестку, банковские правила и даже изготовителей плохо сидящих париков. Она изображала резкое ухудшение самочувствия, давила на жалость и упоминала дальнего родственника, когда-то работавшего в местной администрации. Ни одна из этих попыток не помогла.
Молодой полицейский с невозмутимым лицом выслушал Лилию, просмотрел запись на телефоне Марины и изъял паспорт для оформления. После этого Галине Петровне предложили пройти к служебной машине. Она подчинилась, хотя продолжала громко возмущаться. В суматохе свекровь так и не поправила съехавший парик; при каждом шаге золотистые пряжки на туфлях тихо позвякивали…
