Я приехала в роддом к сестре, но у ворот незнакомка схватила меня за руку, а затем открылась служебная дверь

Я стояла, чувствуя на своей коже тепло чужих пальцев, смотрела на этот служебный выход и злилась на саму себя за то, что поддалась на провокацию уличной бродяжки. Где-то на соседней улице пронзительно загудел грузовик.

— Сколько ещё стоять? — с вызовом спросила я, чувствуя, как раздражение постепенно уступает место совершенно необъяснимому животному страху.

— Вот сейчас, — цыганка резко разжала пальцы и отступила на полшага назад.

Раздался металлический щелчок. Боковая дверь со скрипом приоткрылась. Сначала на улицу вышел мужчина. На нём были знакомые синие джинсы и тёмная весенняя куртка. Высокий, спортивного телосложения, с характерной короткой стрижкой тёмных волос. На полусогнутых руках он бережно прижимал к груди плотный голубой конверт для новорождённых.

Внутри у меня всё оборвалось. Дыхание перехватило так резко, словно кто-то с силой ударил меня под дых. Это был Виктор, мой муж, который полтора часа назад уверял меня, что торопится на работу. Я застыла, превратившись в соляной столб. Глаза отказывались верить. Я смотрела, как он осторожно поправляет край голубой ткани, под которой угадывалось крошечное тельце.

Может быть, это какая-то чудовищная ошибка, галлюцинация от недосыпа. Просто невероятно похожий человек в такой же одежде. Но следом за мужчиной из сумрака больничного коридора шагнула женщина в накинутом поверх сорочки больничном халате, со светлыми вьющимися волосами, спадающими на плечи. Светлана, моя родная сестра, которая в этот самый момент должна была лежать в палате, приходя в себя после тяжёлой ночи.

Я потеряла опору. Рука сама собой потянулась к кованым прутьям забора, чтобы удержать тело в вертикальном положении.

— Дыши, — раздался над ухом тихий шёпот цыганки. — Просто дыши.

Но лёгкие отказывались работать. Виктор и Светлана стояли у служебного выхода в небольшом дворике, образованном двумя корпусами здания. Мужчина что-то тихо говорил, и его губы растянулись в широкой счастливой улыбке. Такой, какой я не видела у него ни разу за все два года брака. Он не отрывал глаз от конверта.

Светлана звонко рассмеялась, поправляя волосы свободной рукой. Они выглядели как семья, как идеальная любящая супружеская пара, которая только что обрела своё главное сокровище. Этого просто не может быть. Мозг отчаянно сопротивлялся реальности.

Я заставила себя оторваться от забора и сделала неуверенный шаг вперёд. Обернулась — цыганки уже не было. Она словно растворилась в утреннем тумане. Виктор посмотрел на младенца. Затем он поднял глаза на Светлану и произнёс какую-то фразу. Та довольно кивнула, прислонившись плечом к его груди.

Действуя на одних лишь инстинктах, я бесшумно пошла вдоль стены здания, стараясь держаться в тени. Я спряталась за массивным выступом кирпичной кладки в нескольких шагах от них. Дворик был устроен как колодец. Любой звук многократно отражался от старых стен и разносился удивительно чётко.

— Не волнуйся, я всё ей объясню в лучшем виде, — донёсся до меня голос Светланы. Тот самый голос, который я знала с первых дней её жизни.

— Уверена? А вдруг не пустит? — В тоне Виктора скользнула напряжённая неуверенность.

— Пустит. — Светлана фыркнула, и этот пренебрежительный звук ударил меня наотмашь. — Скажу, что родители меня выживают, что с ребёнком мне идти абсолютно некуда. Она же моя правильная старшая сестра. Не оставит сиротинку с младенцем на улице. А как въедем, там уже дело техники.

Возникла короткая пауза. Из голубого конверта раздалось тихое и недовольное кряхтение.

— Главное, чтобы план сработал, — тяжело вздохнул Виктор. — Ты помнишь цифры?

— Конечно, помню. — Голос сестры стал деловитым, холодным. — Квартира огромная, трёшка в центре. Досталась ей от старой карги, только на её имя. Продадим за шесть миллионов, это вообще не проблема. Купим две скромные однушки по два с половиной миллиона. На разницу ты спокойно закроешь свой огромный долг по кредитам. Сколько там у тебя висит?

— Один миллион. Да, главное, чтобы она ничего не заподозрила раньше времени.