Соседи не дали ей совсем замкнуться. Зоя Павловна почти каждый день заходила с пирожками, новостями и своим неутомимым сочувствием. Пожилая пара слева звала на чай. Андрей Павлович несколько раз заезжал проверить, спокойно ли у нее.
— Вы держитесь крепче многих, — сказал он однажды, когда они пили чай на кухне. — Не всякий человек после такого сможет подняться и жить дальше.
Марина усмехнулась.
— А что мне еще делать? Сидеть у окна и жалеть себя?
— Многие именно так и делают. А вы нет. Это важно.
Постепенно пришла мысль о работе. До постоянной выплаты было еще время, а одними сбережениями и компенсацией долго не проживешь. Дом продавать Марина не хотела: это было единственное, что осталось по-настоящему ее. Она начала смотреть объявления. Вариантов для женщины ее возраста оказалось немного. Везде требовали опыт, молодость, уверенное владение техникой. Продавец, уборщица, сторож — и то не всегда брали.
В начале теплого сезона ей повезло. В местной библиотеке искали помощницу. Неполный день, скромная зарплата, зато недалеко от дома. Марина пришла на собеседование к заведующей, Ксении Львовне, приятной женщине чуть старше ее самой.
— С библиотечной работой сталкивались? — спросила та.
— Нет, — честно ответила Марина. — Но я люблю книги. Всю жизнь читала, когда было время.
Ксения Львовна улыбнулась.
— Иногда этого достаточно. Мне нужен человек, который не считает книги пылью на полках. Приходите в понедельник.
Библиотека оказалась тихим, теплым местом. Старое здание с высокими потолками, скрипучим полом и длинными рядами стеллажей пахло бумагой, деревом и покоем. Марина быстро освоилась: помогала читателям, расставляла книги, подклеивала потрепанные обложки, училась работать с журналами выдачи.
Работа была несложной, но в ней впервые за долгое время появилось чувство смысла. Люди приходили не требовать, не командовать, не раздражаться, а искать книгу, совет, разговор. Пожилые женщины брали романы, школьники — произведения из списка, молодые мамы — сказки, один молчаливый мужчина в возрасте регулярно просил книги по истории.
Среди постоянных читательниц была Анна Степановна, женщина лет семидесяти с мягким голосом и внимательными глазами. Однажды она задержалась у стойки и тихо спросила:
— Марина, вы ведь та самая, о ком Зоя рассказывала? Про дом и мужа?
Марина напряглась. Значит, слухи уже разошлись.
— Да, — ответила она сухо. — Это было зимой. Сейчас все позади.
— Не совсем позади, — мягко сказала Анна Степановна. — Такое долго болит. Но вы правильно сделали, что не стали терпеть. Я терпела почти тридцать лет. Муж пил, гулял, мог руку поднять. Молчала ради детей, ради дома, ради того, что люди скажут. А когда он умер, я вдруг поняла, как тихо может быть в собственной жизни. Без страха.
Марина не знала, что ответить.
— Вам еще жить и жить, — продолжила женщина. — Пятьдесят восемь — не конец. У меня подруга после шестидесяти снова вышла замуж и смеется, как девчонка. Главное — не поставить на себе крест…
