Я помогла пожилой женщине в магазине, а её странное предупреждение вечером оказалось важнее, чем я думала

— Странно. Заказ был оформлен через представителя собственницы. Вот договор. Олег Лебедев, супруг владелицы. Собственница — Марина Лебедева. У нас есть доверенность.

— Какая доверенность? — Марина побледнела. — Я ничего не подписывала.

Директор достал из папки еще один лист и положил перед ней.

— Вот копия. Доверенность на право представлять интересы при продаже и оценке недвижимости. Заверена должным образом.

Марина взяла бумагу. Ее имя. Ее личные данные. Адрес дома. Внизу — подпись, похожая на ее собственную. Очень похожая.

Но она никогда не ставила эту подпись.

— Это не мое, — прошептала она. — Я этого не подписывала.

Андрей Павлович забрал документ и внимательно изучил.

— Когда ваш клиент принес эти бумаги?

— Около недели назад, — ответил директор, заметно нервничая. — Пришел лично. Сказал, что хочет продать дом, попросил оценку. Объяснил, что супруга в курсе, просто ей неудобно самой заниматься документами.

— И вы не проверяли доверенность? — жестко спросил инспектор.

— На ней печать, подпись, все выглядит законно, — директор заерзал. — Мы не эксперты. Мы не можем каждый документ проверять как следствие.

— Покажите всю переписку, договоры, заявку, контакты оценщика.

Денис Аркадьевич кивнул и повернул к себе клавиатуру. Марина сидела неподвижно. В ушах шумело. Олег. Ее муж. Человек, с которым она прожила тридцать два года, подделал ее подпись и готовился продать дом.

— Первое обращение было две недели назад, — сказал директор, разворачивая монитор. — Он написал, уточнил порядок оценки и продажи. Потом пришел с документами. Мы оформили договор, назначили выезд.

— Ночью, — глухо сказала Марина. — Ваш сотрудник ходил вокруг моего дома ночью, пока я спала.

— Заказчик попросил вечернее время, — директор развел руками. — Сказал, что днем там бывают люди и ему нужно без лишнего внимания…

— Без лишнего внимания к собственнице дома? — Андрей Павлович резко посмотрел на него.

Директор побледнел.

— Я не знал, что документы сомнительные.