В коридоре Кирилл догнал меня.
— Мам, я правда не знал, что все так.
— Теперь знаешь.
— Что мне делать?
— Разбираться с собой. Я буду разбираться со своей безопасностью.
Я ушла. Мне нужно было беречь силы.
До основного суда прошло несколько месяцев. Я жила в доме у воды, вставала рано, ходила к берегу, делала зарядку, готовила простую еду. Светлана приезжала по выходным. Подруги писали, присылали смешные картинки, рецепты, новости и мелочи, которые помогают не провалиться в страх.
Ольга собирала дело: записи, журналы Глеба, заключение Станислава Жукова, лабораторный отчет, банковские документы, свидетельские показания, материалы о поддельной доверенности.
История разошлась среди знакомых. Мне звонили, пытались расспрашивать. Я отказывалась говорить. Мне не нужна была шумиха. Мне нужно было дойти до конца.
В день суда я приехала заранее. На мне было простое светлое платье, волосы аккуратно уложены. Ольга встретила меня у входа и крепко сжала руку.
Зал был полон.
Диану ввели похудевшую и бледную. Но глаза остались прежними — холодными, внимательными, зло собранными.
Обвинение излагало дело без лишних эмоций: проникновение, попытка хищения, поддельные документы, давление с целью оформления опеки, отравление.
Потом включили записи.
Я снова увидела, как Диана ходит по моей квартире, как роется в шкатулке, как показывает комнаты постороннему мужчине, как высыпает порошок в сахар, как по телефону произносит: «Оформим опеку — и продадим».
В зале кто-то тихо ахнул.
Специалист из лаборатории объяснил, какие вещества обнаружили в сахаре и какие симптомы они могли вызвать: слабость, головокружение, спутанность, нарушения памяти. Станислав Жуков подтвердил, что признаков снижения когнитивных функций у меня нет. Глеб рассказал о визите с мужчинами и журнале. Один из грузчиков признался, что им обещали доплатить за срочность и что дверь фактически вскрывали.
Я слушала и старалась не злиться заново. Злость забирает силы. А мне нужны были ясность и ровное дыхание.
Когда пришла моя очередь, я говорила просто.
О том, как под видом заботы меня шаг за шагом подталкивали к мысли, что я устала. Как мои решения называли забывчивостью. Как мою самостоятельность пытались представить опасной. Как я сама на время засомневалась в себе. И как однажды поняла: если я не защищу свои границы, за меня их разрушат другие.
Адвокат Дианы пытался говорить о семейной ссоре, об обиде, о возрасте. Но факты стояли крепче слов.
Приговор прозвучал без пафоса.
Виновна.
Срок — восемь лет за совокупность преступлений, включая незаконное проникновение, хищение, подлог и попытку отравления.
В зале никто не аплодировал.
Это не было праздником.
Это была точка.
У выхода меня остановила журналистка.
— Что бы вы сказали женщинам, которые узнают себя в вашей истории?
