Виктор поднял телефон с пола и молча положил его на стол. Наталья стояла, опираясь обеими ладонями о столешницу. Слово «послезавтра» пульсировало в висках. Меньше чем за двое суток её дом мог перейти к чужому человеку, а ещё через день Сергей и Инна собирались оказаться далеко за границей.
Первоначальный шок сменился сухой яростью. Наталья понимала: одно обращение в полицию не остановит сделку мгновенно. Подпись выглядела настоящей, нотариальная печать придавала фальшивке вид законного документа, а проверка потребовала бы времени. Ей хотелось хотя бы увидеть Инну и проверить, как та поведёт себя при прямом намёке.
По средам Людмила устраивала семейный ужин. Младшая дочь почти никогда его не пропускала. Наталья переоделась в тёмную кофту и джинсы, убрала медальон во внутренний карман сумки и предупредила Виктора, что поедет одна. Его присутствие превратило бы разговор в открытое обвинение, а ей требовалась реакция сестры.
У материнского дома пахло пирогами с капустой. Когда-то этот запах означал безопасность, но сейчас казался частью декорации, за которой пряталось что-то чужое. В квартире работал телевизор, на кухне звенела посуда. Людмила встретила старшую дочь радостной суетой, а Инна лишь лениво подняла глаза от журнала.
— Мы уже решили, что ты не придёшь, — протянула она. — Сергей весь в работе, а ты, наверное, одна скучаешь?
Наталья улыбнулась, поцеловала мать в щёку и села за стол. Несколько минут разговор шёл о погоде, соседях и телевизионной передаче. Она отвечала односложно, делая вид, что рассматривает новые занавески. Инна то и дело бросала на неё быстрые изучающие взгляды.
Когда Людмила поставила блюдо с пирогами, Наталья словно между прочим спросила сестру, не собирается ли та в отпуск. Вилка в руке Инны замерла лишь на мгновение. Потом она пожала плечами и ответила, что работы слишком много и никакой поездки не планируется.
— Странно, — спокойно произнесла Наталья. — Мне показалось, ты готовишься уехать. Причём далеко.
Людмила нахмурилась и спросила, почему дочери снова начинают цепляться друг к другу. Наталья не ответила. Она открыла сумку, будто искала помаду, затем медленно вынула руку. На ладони тускло блеснул серебряный медальон.
— Посмотри, что нашлось, — сказала она, протягивая украшение через стол. — Я ведь много лет назад отдала его тебе. Как он мог оказаться у меня?
Кровь отхлынула от лица Инны. Несколько секунд она смотрела на медальон с неподдельным страхом. Затем испуг сменился яростью. Сестра резко вскочила, едва не опрокинув стул, и закричала, что Наталья украла украшение из её шкатулки.
Обвинение было настолько наглым, что старшая сестра не сразу нашлась с ответом. Людмила уже обнимала Инну за плечи и требовала, чтобы Наталья прекратила завистливые игры. Она не позволила ей договорить, приказала вернуть медальон и немедленно извиниться.
Инна уткнулась матери в плечо и разрыдалась привычными громкими слезами, которые с детства превращали её в жертву, а Наталью — в бессердечного обидчика. В самый разгар сцены в прихожей повернулся ключ. Дверь открылась, и на пороге появился Сергей — свежий, улыбающийся, с коробкой торта в руках. Человек, который якобы находился за сотни километров отсюда…
