Комната словно отдалилась. Звуки стали глухими, краски потускнели. Наталья видела только поддельную доверенность, билеты и серебряную вещицу, которую когда-то добровольно принесла в жертву семейному миру. Сергей собирался не просто бросить её. Он готовился отнять её долю и улететь с Инной в субботу.
Холод начался в кончиках пальцев и медленно поднялся к плечам. Наталья хотела закричать, но горло словно сжалось. Она сползла с дивана и села на ковёр, обхватив колени. Пол ощущался ледяным даже через одежду. Виктор поднялся из кресла, тяжело подошёл и некоторое время молча стоял рядом. Он не сказал, что предупреждал её, и не торопил с вопросами. Только попросил встать, потому что на полу невозможно решить, что делать дальше.
Свёкор протянул мозолистую ладонь. Наталья ухватилась за неё и вернулась на диван. Виктор признался: прямых доказательств связи Сергея с Инной у него не было. Он лишь замечал, что сын стал чужим, начал прятать бумаги, избегал разговоров и смотрел на жену с холодным нетерпением. Именно это напоминало ему самого себя в худшие годы. Но даже он не предполагал, что родная сестра Натальи участвует в плане.
Первым порывом было позвонить всем сразу. Сергею — и потребовать ответить, как он мог пятнадцать лет принимать её любовь, готовя такой финал. Инне — и спросить, за что та решила отплатить человеку, который постоянно ей уступал. Матери — и наконец позволить себе быть не сильной старшей дочерью, а человеком, которому нужна защита.
Однако Наталья почти дословно услышала будущие ответы. Сергей назовёт бумаги ошибкой или провокацией, будет говорить уверенно и заставит сомневаться в собственных глазах. Инна заплачет, как плакала всякий раз, когда разговор становился для неё неудобным. Людмила немедленно попросит старшую дочь успокоиться, не обвинять сестру и не разрушать семью из-за стресса перед продажей. Этот сценарий был знаком слишком хорошо.
Прямая ссора дала бы заговорщикам именно то, что им требовалось: предупреждение. Они успели бы забрать тайник, уничтожить билеты, спрятать деньги и подготовить согласованную ложь. Наталья осталась бы с разбитой стеной и рассказом, который никто не подтвердит. Поэтому ей пришлось проглотить крик, хотя молчание казалось почти физической болью.
Предательство мужа причиняло боль, но участие сестры превращало боль в унижение. Инна знала, сколько Наталья вложила в этот дом и как доверяла Сергею. Знала историю медальона и всё равно положила его в общий тайник — рядом с бумагами, уничтожавшими жизнь старшей сестры. Возможно, это был случайный жест, но Наталье он показался насмешкой над многолетней привычкой уступать.
Наталья сжала ладони, стараясь не дать мыслям снова рассыпаться, и спросила, как давно он подозревает неладное. Виктор ответил, что увидел тайник несколько месяцев назад. Сначала решил, что сын прячет сбережения от кредиторов, потом заметил, как тот стал чаще встречаться с Инной. Однажды он видел их в кафе: Сергей держал её за руку, а она смотрела на него совсем не по-родственному.
Виктор не решался вмешиваться без доказательств. После смерти Тамары он всё чаще замечал в сыне жестокость, которую раньше предпочитал объяснять усталостью или неудачами. Когда узнал о продаже квартиры и неожиданной командировке, понял, что медлить больше нельзя.
Наталью захлестнуло желание немедленно позвонить Сергею, потребовать объяснений, затем набрать Инну и заставить её признаться. Она уже достала телефон, но Виктор остановил её. У заговорщиков была доверенность с нотариальной печатью, заранее купленные билеты и продуманный график. Если они поймут, что тайник найден, то изменят план, уничтожат следы и представят Наталью истеричной женой, которая мстит из-за семейной ссоры.
— Пока они считают тебя слепой, у тебя есть преимущество, — сказал он. — Как только ты покажешь, что всё знаешь, преимущество исчезнет.
Эта мысль заставила Наталью собраться. Она сложила купюры, билеты и доверенность обратно. Медальон на секунду задержала в кулаке, почувствовав, как холодный металл впивается в ладонь, а затем убрала в карман. Пакет вместе с наличными и документами она отдала Виктору: деньги решили не трогать, а в его квартире Сергей искать не станет.
Разбитую стену решили пока оставить как есть: правдоподобно скрыть снятую плитку, вынутый кирпич и вскрытый тайник всё равно не удалось бы. Сейчас имело значение другое — понять, насколько далеко продвинулся план.
Наталья вспомнила агента по недвижимости. Олег Савчук вёл продажу с самого начала и наверняка знал, назначены ли ещё просмотры. Звонок от хозяйки квартиры не должен был вызвать подозрений. Она вышла на кухню, выпила стакан ледяной воды и несколько раз глубоко вдохнула, прежде чем набрать номер.
Олег ответил бодрым деловым голосом. Наталья представилась и с нарочитой лёгкостью сказала, что Сергей плохо выходит на связь, поэтому она сама хочет уточнить расписание на следующую неделю. Нужно ли поддерживать идеальный порядок для новых посетителей или покупатель уже определился?
Каждое слово давалось как часть сложной роли. Наталья заставляла себя звучать хозяйкой, озабоченной пылью на полках и графиком просмотров, а не женщиной, только что нашедшей доказательство готовящейся кражи. Она даже добавила короткий смешок, объясняя, что не хочет зря каждый день протирать уже чистую квартиру. Олег привык к подобным волнениям клиентов и сначала отвечал без настороженности.
Когда Наталья упомянула следующую неделю, агент замолчал. Пауза длилась всего несколько секунд, но за это время она успела представить, что Сергей заранее запретил с ней разговаривать. Тогда любой следующий вопрос выдал бы подозрения. Наталья удержалась от уточнений и ждала, пока Олег сам объяснит заминку.
Олег осторожно спросил, не успел ли Сергей сообщить об изменениях. По тону собеседника было ясно: он считает произошедшее согласованным семейным решением и не понимает, почему Наталья спрашивает о будущих просмотрах.
Олег искренне считал, что готовится сообщить приятную новость. В его голосе слышалась доброжелательность человека, уверенного в удачном исходе сделки. От этого становилось страшнее: мошенничество уже выглядело для посторонних обычной законной процедурой. Сергей встроил ложь в рабочий порядок так аккуратно, что каждый участник помогал ему, не подозревая обмана.
Наталья ничего не ответила. Олег принял её молчание за удивление и продолжил, всё ещё не замечая, как резко изменилось её дыхание.
— На следующую неделю? — переспросил агент. — Наталья, ваш муж вчера принёс доверенность от вас. Появился срочный покупатель с наличными, и Сергей согласился ускорить всё. Предварительные бумаги подписаны. Финальная сделка состоится в пятницу.
— В эту пятницу? — едва слышно уточнила она.
— Послезавтра, — подтвердил Олег. — Покупатель уже внёс задаток. Ваш муж сказал, что вы торопитесь с приобретением дома и полностью доверяете ему финансовые вопросы.
Наталья заставила себя поблагодарить за прекрасные новости и отключилась. Телефон выскользнул из мокрой ладони. Вместо недели у неё оставалось меньше сорока восьми часов. И только теперь она осознала ещё одно: Сергей вчера лично приходил к агенту. Никакой командировки не было. Всё это время он находился в том же городе и завершал подготовку к её разорению…
