— Пойдём, — сказал Виктор.
Он направился в ванную, и Наталья, ничего не понимая, последовала за ним. Эта комната была её особой гордостью: ровные ряды светло-бежевой плитки, новая ванна, блестящие смесители, аккуратно подобранные полки. Сергей настоял на дорогой импортной керамике, которую пришлось долго искать, а потом несколько дней спорил с мастером, добиваясь безупречной укладки.
Свёкор остановился возле унитаза и указал молотком на стену за бачком.
— Вот эту плитку нужно разбить.
Наталья сначала решила, что ослышалась. Она переводила взгляд с Виктора на гладкую поверхность стены и обратно.
— Зачем? Вы понимаете, что говорите? Мы только закончили ремонт. Сергей придёт в ярость.
— Я прекрасно всё понимаю. А вот ты пятнадцать лет живёшь, не понимая, кто рядом с тобой.
Он снова коснулся молотком выбранного квадрата.
— Мой сын тебя обманывает. Доказательство находится за этой стеной.
Наталья попятилась. После смерти Тамары свёкор тяжело переживал одиночество, и на мгновение ей пришла мысль, что горе повредило его рассудок. Она предложила пройти на кухню, выпить чаю и спокойно поговорить. Виктор оборвал её почти сердито:
— Скоро тебе будет нечем распоряжаться и негде пить чай. Возьми. Либо ударишь ты, либо я. Но ты должна увидеть всё сама.
Он протянул молоток. Наталья не спешила принимать его. За долгие годы она ни разу не видела, чтобы этот молчаливый человек устраивал злые розыгрыши или поддавался бессмысленному порыву. В его лице не было безумия — только усталость, боль и уверенность человека, который слишком долго носил в себе страшное знание.
Виктор рассказал, что однажды зашёл к ним, когда Сергей заканчивал ремонт. Сын стоял именно здесь и торопливо вставлял в стену кирпич. Увидев отца, он засуетился и объяснил, будто проверяет проводку. Тогда Виктор промолчал, однако забыть увиденное не смог.
Холодная рукоять легла Наталье в ладонь. Она представила перекошенное от гнева лицо мужа, когда тот увидит разбитую плитку. Сергей любил называть ванную их маленьким дворцом. Повредить стену означало разрушить то, чем он так гордился.
— Я не могу, — выдохнула она.
— Можешь. Хоть один раз подумай не о нём, а о себе.
Эти слова оказались сильнее уговоров. Наталья действительно всегда думала прежде всего о Сергее: берегла его настроение, поддерживала очередные планы, закрывала глаза на обидные замечания, старалась не мешать карьере. Она зажмурилась и ударила.
Грохот в тесной комнате показался оглушительным. По глянцевой поверхности разбежались трещины, на пол посыпались острые осколки. После первого удара отступать было поздно. Наталья ударила снова, затем взяла у Виктора стамеску и стала снимать керамику вместе со слоем раствора. Пальцы быстро заныли, пыль забила дыхание.
Первый скол был совсем небольшим, но Наталье он показался катастрофой. Она машинально хотела собрать осколки и прекратить, пока повреждение ещё можно закрыть полкой. Виктор не торопил. Он стоял у двери, оставляя ей право самой нанести следующий удар. Именно это молчаливое ожидание заставило её продолжить.
С каждым движением страх перед гневом Сергея уступал другому чувству. Если за стеной действительно ничего нет, ей придётся объяснять разрушение. Если тайник существует, разбитая плитка станет наименьшей из проблем. Наталья уже не могла вернуться к утру, когда считала предстоящую продажу началом общей жизни.
Раствор оказался прочнее, чем выглядел. Стамеска срывалась, ладони горели, мелкая крошка попадала на одежду. Виктор несколько раз подавал инструмент под другим углом, но сам не касался стены. Он хотел, чтобы доказательство нашла Наталья и потом не могла убедить себя, будто свёкор что-то подложил или неправильно истолковал.
Когда под раствором обозначились края отдельного кирпича, сомнений почти не осталось. Старый ряд вокруг был скреплён единым слоем, а на этом кирпиче не держался прежний цемент: его вставили значительно позже. Кто-то заранее сделал доступ к полости, затем тщательно закрыл его раствором и дорогой керамикой. Ремонт, которым Сергей так гордился, одновременно служил маскировкой.
Наталья осторожно поддела находку стамеской. Кирпич подался не сразу, затем тяжело упал ей в руки и открыл за собой узкую чёрную полость. На глубине виднелся плотный чёрный пакет с застёжкой. Она опустилась на колени, запустила руку в холодную пыль и вытянула тайник наружу. Пакет оказался неожиданно тяжёлым…
