Наталья увидела, как Инна вышла из клиники, прошла несколько десятков шагов и скрылась в кафе. Через окно было видно, что она села у стены и заказала кофе. Наталья выждала немного, затем вошла. Внутри пахло сладкой выпечкой, негромко играла музыка, но в выбранном Инной углу голоса должны были хорошо записаться.
В походке Инны не было тревоги. Новое пальто, аккуратная сумка, телефон в руке — сестра выглядела женщиной, у которой всё складывается именно так, как задумано. Наталья запомнила эту расслабленность: чтобы заставить Инну говорить, следовало не разрушить её чувство победы, а усилить.
Остановившись возле стойки, Наталья убедилась, что телефон остался у края кармана, а отключённые уведомления не прервут запись. Теперь до Инны оставалось несколько шагов. Эти мелкие действия помогали удерживать сознание от паники: пока руки выполняли понятную задачу, мысли не возвращались к тому, что через несколько часов она может лишиться дома.
Она заранее решила не произносить слова «измена», «кража» и «шантаж». Любое прямое обвинение заставило бы Инну замкнуться. Вместо этого Наталья должна была признать поражение и попросить сестру поделиться знаниями. Унижение было частью ловушки. Именно ту покорность, которую родственники годами от неё требовали, теперь предстояло использовать против них.
Теперь оставалось произнести первую фразу и не выдать расчёт за настоящей усталостью. Наталья немного ссутулилась, сделала медленный вдох и пошла к выбранному столику.
Самой опасной могла стать тишина. Если Инна задаст встречный вопрос о тайнике или Викторе, Наталье придётся отвечать мгновенно. Она подготовила простую версию: документы видел юрист, но забрать их Сергей уже успел; свёкор ни во что не вмешивается. Чем меньше подробностей, тем меньше вероятность противоречия.
Инна подняла голову от телефона и увидела сестру. Расслабленная улыбка исчезла, плечи напряглись. Наталья подошла к столику не спеша и не сразу села напротив. На лице Инны не осталось следов вчерашней истерики; теперь она смотрела на старшую сестру с осторожностью и раздражением.
— Ну? Что ты хотела?
Наталья опустила глаза. Она заранее решила говорить тихо, сбиваться и делать длинные паузы. Сказала, что была у юриста, показала ему договор и фотографию доверенности. Специалист объяснил: быстро доказать подделку невозможно. Печать настоящая, подпись похожа, а сделка состоится утром. Через несколько часов Наталья останется без квартиры и денег.
Инна слушала настороженно, но с каждой фразой расслаблялась. Пальцы перестали сжимать ремешок сумки, сама она откинулась на спинку стула. На лице появилось плохо скрытое удовлетворение.
— Сочувствую, — произнесла она без всякого сочувствия. — Наверное, так должно было случиться.
Наталья словно не заметила издёвки. Она рассказала о единственной надежде, которую якобы оставил юрист. Если нотариус признается, что действовал под давлением или заверил документ против своей воли, продажу успеют приостановить. Но для этого нужно знать, чего Гордиенко боится и чем его могли заставить.
— Ты ведь работаешь в той клинике, — робко продолжила Наталья. — Твоя начальница связана с его семьёй. Может, ты слышала о его проблемах? Долгах или неприятностях? Я не обвиняю тебя. Просто больше не к кому обратиться.
Она подняла на сестру глаза и вложила в взгляд всю доступную мольбу. Инна увидела то, чего всегда добивалась: правильная и терпеливая Наталья просила её о спасении. Тщеславие боролось с осторожностью недолго.
Инна медленно размешала капучино, хотя сахар уже растворился. Потом наклонилась ближе и усмехнулась.
— Ты по-прежнему ничего не понимаешь. Думаешь, Сергей сам придумал всю схему? Он умеет давить и рисковать, но тонкая работа ему не по силам. Доверенность появилась благодаря мне.
Наталья заставила себя вздрогнуть. Внутри всё напряглось до боли, но снаружи она осталась той же раздавленной женщиной.
— Как ты уговорила нотариуса?
— У каждого есть слабое место, — ответила Инна. — Нужно только найти его раньше других.
Она понизила голос и начала рассказывать. Гордиенко делал подпольные ставки и проигрывал больше, чем мог себе позволить. Инна узнала об этом от посетительницы клиники, чей муж бывал в той же закрытой компании. Позже выяснилось, что нотариус иногда ускорял оформление сомнительных бумаг за наличные, проводя деньги мимо официального учёта. Зависимость и жадность сделали его уязвимым.
Инна говорила всё увереннее, наслаждаясь произведённым впечатлением. Она хотела, чтобы сестра не просто проиграла, а поняла, кому обязана поражением. И Наталья позволяла ей чувствовать себя победительницей, пока диктофон в кармане сохранял каждое слово…
