Оксана поставила цветы в вазу, отправила форму в стирку и легла, едва добравшись до спальни. Сон накрыл её почти мгновенно. Через четыре часа телефон настойчиво завибрировал на тумбочке. Она нащупала его, с трудом разлепила веки и увидела имя свекрови — Лариса Павловна.
— Алло, — хрипло отозвалась Оксана.
— Оксаночка, ты спишь? Прости, милая, я ненадолго, — бодро заговорила свекровь. — Хотела уточнить твой рецепт борща. Ты же чернослив добавляешь? Сколько штук кладёшь?
Оксана села на кровати и несколько секунд пыталась понять, действительно ли её разбудили после ночной смены ради чернослива.
— Пять или шесть. В зависимости от кастрюли.
— Вот спасибо. А то я всё забываю.
— Лариса Павловна, я вечером вам перезвоню, хорошо? Мне очень нужно поспать.
— Конечно, конечно. Отдыхай, деточка. Я всего на минутку.
После разговора сон уже не возвращался. Оксана долго смотрела в потолок, затем встала и пошла на кухню. Вечером Денис пришёл поздно, в перепачканной рабочей одежде. За ужином они почти не разговаривали. Наконец он спросил:
— Мама сегодня звонила?
— Звонила. Узнавала, сколько чернослива положить в борщ.
— Она любит, как ты готовишь, — усмехнулся Денис.
Оксана пожала плечами. Её раздражало не само обращение, а время звонка и странная суетливость свекрови, но начинать новую ссору не хотелось.
На следующий вечер Лариса Павловна позвонила снова. Теперь ей понадобился совет, как вывести винное пятно с белой блузки. Оксана объяснила, чем обработать ткань, а свекровь неожиданно сменила тему.
— Как вы там с Денисом? Всё хорошо? Он сказал, у вас будто бы дела наладились.
— В каком смысле наладились?
— Да так, ничего особенного. Может, кому-то премию дали или работу лучше оплатили. Я за вас радуюсь, вот и всё.
Оксана выпрямилась. Теперь звонок уже не казался случайным.
— У нас всё по-прежнему. Извините, мне пора собираться на смену.
Закончив разговор, она подошла к Денису. Тот сидел на диване с планшетом и просматривал новости.
— Ты рассказал матери про мою премию?
Он не сразу поднял глаза.
— Упомянул вскользь. Она спросила, как у нас дела, я сказал, что тебе перечислили выплату. А что такого?
— Она уже второй день звонит и пытается выяснить подробности.
— Мама просто интересуется нашей жизнью.
Оксана не стала спорить. В ванной она долго смотрела на своё отражение: бледная кожа, тёмные круги под глазами, волосы, наскоро собранные в хвост. Ей было тридцать два, но усталость делала лицо старше. Эта премия досталась ей не случайно. Она провела месяцы среди тревожных сигналов аппаратуры, тяжёлого дыхания пациентов и страха принести болезнь домой. Денис имел право обсуждать семейные планы, но его мать — нет.
Через два дня Лариса Павловна вновь нашла повод позвонить. Сначала спросила о таблетках от давления, которые посоветовала соседка. Оксана напомнила, что она медсестра, а не врач, и посоветовала обратиться к терапевту. Свекровь пожаловалась на очереди, потом словно невзначай заговорила о ремонте.
— Денис говорил, вы ванную обновить хотите. Хорошо живёте, значит, появились свободные деньги.
— Свободных денег у нас нет, — сухо ответила Оксана. — Есть сумма, которую мы собираемся потратить на давно необходимый ремонт.
— Ну-ну, главное, чтобы и на здоровье оставалось. Ладно, отдыхай.
Оксана положила телефон на стол и сжала виски. Раньше свекровь звонила раз в неделю, иногда реже. Теперь же почти каждый разговор начинался с невинной бытовой просьбы и неизменно сворачивал к деньгам.
Вечером она попыталась объяснить это мужу.
— Твоя мама ведёт себя странно. Она не просто интересуется — она выведывает, сколько нам дали и куда мы собираемся всё потратить.
— Это моя мать, — нахмурился Денис. — Она имеет право знать, как мы живём.
— Как мы живём — да. Какой остаток лежит на моём счёте — нет.
Денис отложил вилку.
— Ты считаешь её корыстной?
— Я сказала только, что её поведение меня настораживает.
— Она растила меня одна. Работала на двух работах, чтобы я мог учиться. Отдала мне всё, что у неё было. А теперь ты ищешь в каждом её слове плохой умысел.
Оксана попыталась возразить, но он уже поднялся из-за стола и ушёл в комнату. Дверь закрылась с резким стуком. На кухне осталась тарелка с остывшим ужином и тяжёлое ощущение, что Денис слышит в её словах совсем не то, что она пытается сказать…
