Оксана набрала номер матери. Тамара Николаевна ответила почти сразу и по одному только голосу дочери поняла, что случилось неладное.
— Опять Лариса Павловна? — спросила она без долгих предисловий.
Оксана невесело усмехнулась и рассказала о премии, звонках и ссорах с Денисом. Мать искренне порадовалась за выплату, но затем стала серьёзной.
— Документы держи у себя. Карты, пароли, доступ к банковскому приложению — тоже. Не оставляй ничего там, где можно взять без твоего ведома.
— Мам, ты говоришь так, будто она способна залезть в наш кошелёк.
— Я когда-то тоже считала свою свекровь безобидной. Однажды она попросила мои серьги — якобы на юбилей подруги. Я дала, а потом узнала, что украшения давно проданы. Не утверждаю, что у тебя будет то же самое. Просто не будь беспечной.
После разговора Оксана вышла на балкон. Внизу проезжали машины, редкие фонари отражались в мокром асфальте. Холодный ветер трепал волосы, и она плотнее запахнула кофту. Материнское предупреждение казалось чрезмерным, однако тревога уже поселилась внутри и не собиралась уходить.
Утром свекровь позвонила снова и попросила одолжить три тысячи на лекарства. Оксана ответила, что передаст деньги при встрече. Вечером она упомянула об этом Денису.
— Ну и дай, — отозвался он, не отрываясь от телефона.
— Дам. Только почему она обратилась ко мне, а не к тебе?
— Может, неловко просить сына.
— Денис, ты её сын. Чего ей стесняться именно тебя?
Он пожал плечами, и разговор закончился. Но ощущение, что вокруг премии медленно затягивается невидимая петля, стало ещё сильнее.
В субботу около полудня в дверь позвонили. На пороге стояла Лариса Павловна с двумя пакетами и приветливой улыбкой.
— Была неподалёку, решила заглянуть. Можно?
Оксана пропустила её в квартиру. Свекровь выложила на стол яблоки, печенье и банку малинового варенья, потом обняла вышедшего из комнаты Дениса. Они устроились на кухне. Лариса Павловна похвалила порядок, расспросила сына о работе и осторожно заметила, что главное — получать зарплату без задержек.
Некоторое время разговор оставался обычным. Затем свекровь вздохнула и сказала, что холодильник начал плохо морозить. Старому аппарату было лет пятнадцать, мастер якобы посоветовал не тратиться на ремонт, а покупать новый.
— Только где мне взять такую сумму? — развела руками Лариса Павловна. — Пенсия небольшая. Коммунальные платежи, еда, лекарства — ничего не остаётся.
— Можно оформить рассрочку, — предложил Денис.
— В моём возрасте страшно связываться с долгами. Вдруг не справлюсь?
Оксана молча смотрела в чашку. Всё происходило именно так, как она предполагала: жалоба, пауза, расчёт на чувство вины.
— А у вас как дела? — продолжила Лариса Павловна. — Денис говорил, вы ремонт задумали. Значит, удалось что-то отложить.
— Немного, — уклончиво ответил он.
— Хорошо, когда есть возможность откладывать. А я живу от выплаты до выплаты. Получаю двадцать пять тысяч, из них тысяч пять сразу уходит на квартиру. Разве на остальное разгуляешься?
Денис посмотрел сначала на мать, потом на жену. Оксана едва заметно покачала головой. Он отвёл взгляд.
Через двадцать минут свекровь стала собираться. В прихожей она о чём-то тихо заговорила с сыном. Оксана не различала слов, но слышала просительный тон Ларисы Павловны и виноватые ответы Дениса.
Когда дверь закрылась, он вернулся на кухню и потёр лицо ладонями.
— Она попросила помочь с холодильником, — признался он. — Я сказал, что подумаю.
Оксана начала убирать чашки.
— У твоей матери собственная квартира и стабильная пенсия. После обязательных расходов у неё остаётся достаточно на обычную жизнь. Если холодильник действительно нужен, она может несколько месяцев откладывать.
— А если не может?
— Тогда можно подобрать недорогую модель или рассрочку. Но мы не обязаны отменять свой ремонт и покупать технику всем родственникам.
— Это не «всем родственникам». Это моя мать.
— А я твоя жена. Наша ванная разваливается сейчас, а не когда-нибудь.
Денис прошёлся по кухне, всё больше раздражаясь. Он снова напомнил, что мать вырастила его одна и заслуживает помощи. Оксана ответила, что благодарность не означает пожизненную обязанность отдавать всё по первому требованию.
— Моя семья — это и ты, и она, — резко сказал Денис.
Оксана сглотнула.
— Нет. Твоя семья сейчас — мы с тобой. Лариса Павловна остаётся твоей матерью, но это не даёт ей права распоряжаться нашими деньгами.
Он долго смотрел на неё, будто видел впервые, потом покачал головой и вышел. Оксана осталась у мойки, опустив руки в остывающую мыльную воду. Она ещё не знала, что просьба о холодильнике была только первым открытым шагом…
